Имя Владимира Мотрича мало известно широкому кругу читателей, но настоящие любители поэзии помнят его стихи, которые передавались с осторожностью из рук в руки на рубеже шестидесятых и семидесятых годов. Сейчас стихи опального поэта из раскрытых рук, как птицы, вырвались на вольный простор.
Владимир Мотрич
СТИХОТВОРЕНИЯ И ПОЭМЫ
Издательство «ЭНГРАМ» при украинско-австрийской компании «ЭНГРАМ-УНИ-АП-Харьков-Вена» начинает печатание книг, авторы которых по тем или иным причинам вплоть до сего времени оказывались в тени издательского внимания, хотя духовные импульсы их сочинений буквально носятся сейчас в воздухе, и публика ждёт их.
В редакционном портфеле мы собираемся оставлять те произведения поэзии, прозы, философии, мемуаристики, антропософии, эстетики, культурологии, публикация которых, не зависимо от давности их создания, от языка оригинала, будет премьерой в русскоязычной библиографии и, мы надеемся, утешением для читателя.
К печати подготовлены: сборник статей по аналитической психологии К.Г. Юнга и книга Алексиса Карреля «Человек: неизвестное».
ВЛАДИМИР МОТРИЧ
Харьков
Издательство «ЭНГРАМ»
1993
Своим дебютом мы решили сделать книгу избранных стихов и поэм Владимира Мотрича, которая третье десятилетие кочует в списках из рук в руки, но увидит свет только теперь. Давняя молва вокруг имени Владимира Мотрича, его исконная — осененная трагизмом бытия, талантливость, феноменальное безразличие самого автора к тому, будет или не будет он опубликован, и как следствие — горестная издательская безвестность иных его строф, давно уже ставших изустно хрестоматийными — всё это и предопределило наш выбор.
Ответственный редактор В.А.Родионов
Редактор Г.С. Щетинская
Художник Н.И.Гордиенко
ISBN 5-7707-4380-8
***
А слышу панихиды песни.
И шёлк твоих тяжёлых штор
Полмира плотно занавесил:
Твоя холодная страна
С противоречьями сплошными
И детских сказок седина,
И старых небылиц вершины, —
Всё видится впервые мне,
Всё чувствуется первозданно...
И всё кружатся неустанно
Ночные птицы перемен.
***
Душой и разумом владей,
Среди заученных идей
Живи волчонком воскресенья.
Ищи в словесном океане
Скупого разума следы,
Наполнив ветром молодым
Дырявый парус начинаний.
Домов одноэтажных дни
Взрывай соцветием рассвета.
И вдохновение поэта
До звёзд безумья подними.
***
Белые комья бумаги измятой.
Чай, подслащённый душистою мятой.
Ночь проходимка — сообщница крысья.
Кровью рисует самоубийца
Улиц пустынных скупые наброски…
Не разминуться, не заблудиться
От перекрёстка до перекрёстка.
Самоубийству, самосожженью
Всё подвергается, что не напишешь.
Неуловимые мысли — блаженны.
Чем отдалённей, тем они ближе.
***
истлела туника.
Зрачки полнолуния
ночи белее.
Весёлые сны
головою поникли,
бессонница
мучает в ласках. Орфея.
Безмолвье.
Ни струн золочённых,
ни песен —
волшебные звуки замёрзли навеки,
и только! железо скрёбет по железу —
то приговор пишет
безжалостный лекарь.
Бормочет Орфей
непонятное что-то.
От шёпота стены глухие устали.
И время устало —
ночная работа...
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
***
Ищейка-ночь
И ночь-сова.
Становятся прозрачней тени,
И призрачней звучат слова.
Слова — улыбки и оскалы.
Слова — цветы,
Слова — шипы.
Слова, склонённые устало.
Слова, поверженные в пыль.
Слова державного молчанья —
Венец союза и вражды.
Слова обиды за плечами
И бездорожья впереди:
И не хватает слов обычных
Ночную боль заговорить...
И трагик в небо пальцем тычет,
Решая — быть или не быть!
***
Ни души на сотни вёрст окрест.
Здесь родился и подохну здесь,
Замело пути в чужие страны.
Ересью, иллюзией ума,
Город спит в натруженных ладонях... `
Память — терпеливая мадонна —
Зимний вечер в гости принимай.
На поклон улыбкой отвечай,
Приготовь радушие и чай.
Время усади, за стол садясь.
Нет у вечеров таких исходов...
Напрочь застилает непогода
Прошлых дней губительную связь.
Прошлые уроки, падежи,
Ностальгию бунтов небывалых...
Ни души на сотни лет. Лежит
Красный стан под черным покрывалом.
***
И встреч безысходных пора.
Пугливыми станут мышами
Мещане, чья матерь — гора.
И наше тревожное время
Покажется им обновленьем.
А ветер нас вправо заносит
И прямо на скалы несёт.
И осени светлая проседь
Из огненных соткана сот.
Под этой таинственной сенью
Мы ждём своего обновленья.
Давай на удачу поставим
Последний, единственный грош.
Заказаны дальние страны
И к ближним едва ли дойдешь.
