Никогда в своей жизни Дэнни не чувствовал себя так плохо, боль была просто невыносимой, как будто кто-то молотком прошелся по всему его телу. Как выяснилось, у него миозит — острое воспаление мышечной ткани. Но этой болезнью невозможно заболеть за одну ночь, может быть одна из двух его девушек, с которыми он спал, решила наказать его с помощью магии вуду...
Эд БРАЙАНТ
СТИКС И КОСТИ
Ему снилось, что он проснулся мертвым.
Мертвым. Раздавленным. Каждый нерв вырвали из мышц, каждую кость расплющили. Проснувшийся и мертвый.
Одно не вязалось с другим. Но мысль об этом пришла к нему в голову позже. Гораздо позже. Потому что поначалу все застилала боль.
Господи, подумал он. Что это со мной! Все тело разламывалось от боли, в ухе словно жужжала оса. Он попытался поднять руку, чтобы вытащить осу, но боль просто размазала его по кровати. Руку, естественно, поднять не удалось.
Это не оса. Нет.., звенел телефон, стоявший на столике у кровати. Механически он потянулся к нему, чтобы снять трубку.., попытался потянуться, не смог. Что с моими руками? Он все старался сдвинуться с места, электроодеяло сползло с нижней половины тела, ноги соскользнули с матраса, пятки ударились о глянцевые журналы, разбросанные по ковру.
В нос ударил тяжелый, неприятный запах.
Простыня прилипла к телу, цеплялась за прикроватный столик. Левая рука мотнулась в сторону, ладонь ударила о телефонный аппарат, боль пронзила плечо, словно в него вонзили раскаленный прут. Он закричал.
Телефон свалился на пол, провод зацепился за закрепленную на столике лампу, и теперь трубка болталась на нем, словно маятник.
Если б он мог набрать в легкие воздух, то кричал бы и кричал. Из трубки доносилось сердитое осиное жужжание. Он знал, кто это "жужжит". Значения это не имело.
Ему требовалась помощь. Он упал на колени, чтобы приблизить лицо к трубке.
- Какого хрена ты молчишь? - негодовал пронзительный голос. - Слишком рано звоню? Так я же сказала вчера вечером, что утром приеду за вещами.
Из его горла вырвалось рыдание.
- Помоги мне, - выдохнул он. - Пожалуйста. Пауза. Потом тон разом изменился. Ярость уступила место любопытству и тревоге.
- Дэнни? Что случилось?
- Не знаю. Я не могу шевельнуться.
- Тебя парализовало?
- Нет, нет. Мои руки. Они мне не подчиняются. И все болит. Чертовски болит.
- Это какая-то шутка? Или ты говоришь правду?
- Да. - Из груди вновь вырвалось рыдание. - Луиза, клянусь Богом, со мной что-то случилось. Что-то ужасное.
- Я еду, - последовал ответ.
- У тебя есть ключ? Я не смогу открыть дверь.
- Ключ у меня есть. Я собиралась заточить его, как бритву, и отрезать тебе яйца. - Голос ровный, сдержанный. - Выезжаю, малыш. Держись.
Дэнни услышал щелчок, механический голос (что бы телефонная компания делала без компьютеров) предупредил, что трубка не положена, потом послышался резкий сигнал, наконец в трубке воцарилась тишина. Но Дэнни даже зубами не смог бы поднять трубку и положить ее на рычаг.
Он попытался усесться на краешке кровати. Как же ему хотелось оказаться в другом месте, в другом теле...
Что же со мной произошло, думал он. Он скулил? Разумеется, скулил. При такой боли мужество - непозволительная роскошь.
***
За те двадцать минут, которые потребовались Луизе, чтобы доехать до его дома, он сумел спуститься на кухню. Это январское утро выдалось на удивление холодным, да и система отопления, похоже, забарахлила или вышла из строя. Обогреватель гнал едва теплый воздух. Но Дэнни все равно встал рядом, впитывая в себя крохи тепла.
Услышал, как повернулся ключ в замке, открылась дверь.
- Дэнни? - позвала Луиза.
- Я на кухне.
Он вслушивался в приближающиеся шаги. Ему хотелось закрыть глаза. Луиза всунулась в дверь, оглядела его с головы до ног, глаза ее широко раскрылись.
- Дэнни, сладенький, да ты весь в дерьме. Голос искренний, изумленный. Она сморщила носик. Он знал, как выглядит: голый, если не считать грязных трусов, стоящий спиной к обогревателю, безжизненно повисшие руки, жидкие экскременты, стекающие по ногам на пол. Луиза покачала головой. Шагнула к нему. Едва ее пальчики коснулись его предплечья, он вскрикнул. Она отдернула руку.
- Так больно? - Он кивнул, сжав челюсти. - Ты позвонил доктору? - Он покачал головой. - Не позвонил, - кивнула она. - Потому что не мог. - Луиза вскинула голову, росточка-то в ней было всего пять футов и пять дюймов, всмотрелась в его лицо очень серьезными темно-карими глазами. - Сначала помоемся, так?
Он кивнул.
- Хуже не будет. Потом позвоним доктору Кинг.
- Доктору Кинг позвоним сейчас, - решила Луиза. - Ванна подождет.
- Телефон наверху, - ответил он. - Я не смог положить трубку.
- Я обо всем позабочусь, - заверила его Луиза. - Не волнуйся.
Она последовала за ним по ступенькам. Коты куда-то попрятались. Он их не винил.
В спальне Луиза поставила телефонный аппарат на столик, распутала шнур, положила трубку на рычаг, потом оглядела кровать.
- Тут надо прибраться. Доктор подождет. Никто не сможет жить в такой вони.
- Трусы и простыни надо засунуть в пластиковый мешок для мусора и выкинуть, - предложил он. - Электроодеяло - штука дорогая. Может, расстелить его во дворе на столике для пикника и дать высохнуть? А потом положим его в другой мешок и отдадим в химчистку.
Она кивнула, скатала электроодеяло в рулон.
- Мешки на кухне?
- В чулане для щеток.
Через несколько минут Луиза вернулась с черными пластиковыми мешками, В один засунула загаженные простыни.