Лук с интересом оглядывала комнату. В углу стоял еще один стол с пишущей машинкой. Рядом — шкаф, начиненный какими-то бумагами. В глубине помещения — задрапированный гардинами альков. Вероятно, оттуда была дверь в уборную. Эта комната отличалась от других только тем, что в ней не было окон.
Маттео заговорил первым.
— Ты просил о встрече, мой племянник? — Чезарио кивнул.
— Насколько я понял, между нами произошло недоразумение.
— Вот как? — Маттео склонил голову набок.
— Когда мы виделись в последний раз, вы мне сказали, что я сделал свою работу хорошо. И что Общество осталось мною довольно.
— Это правда, — Маттео кивнул.
— Тогда почему меня пытаются убить? — спокойно спросил Чезарио.
Сложив руки на животе, Маттео откинулся в кресле. Он выглядел невозмутимо.
— Ты слишком молод, мой племянник, и не понимаешь многих важных вещей.
— Например?
— Общество существует благодаря одному исключительно простому правилу, — вкрадчиво продолжал Эмилио. — Это золотое правило помогало нам перенести множество невзгод, выжить в нескольких войнах и сохранить могущество по сей день… Оно гласит: «Человек, существование которого становится более опасно для Общества, нежели для него самого, не должен оставаться в живых».
— Но я не нарушал этого правила! — возразил Чезарио. — Разве я представил недостаточно доказательств того, что Обществу нечего беспокоиться на мой счет?
Голос Маттео был мягок и терпелив, будто он говорил с малым ребенком:
— Это достойно сожаления, но факт остается фактом: то, что ты теперь знаешь, равноценно кинжалу, приставленному к нашему горлу. О тебе известно полиции. Ты обладаешь информацией, представляющей для них огромный интерес.
— Я же говорил вам, от меня они ничего не получат!
— Я верю тебе, мой племянник, — согласно кивал Маттео. — Но если мы с тобой оба ошибемся, делу будет нанесен непоправимый ущерб. К тому же, не все братья доверяют тебе так, как я.
— Но почему? — допытывался Чезарио. — Я держу свою клятву! И мне от них ничего не нужно!
— Вот-вот, тебе ничего не нужно! — подхватил Эмилио. — В этом все и дело! Членов Общества связывает общий интерес. Но человеку, которому ничего не нужно, нечего защищать! Ты совсем не то, что Большой Датчанин и Денди Ник. Они знали, что теряют, и у них были причины быть лояльными. Они участвовали в прибылях. От тебя же, племянник, мы не имеем ни прибыли, ни пользы. Ты просто дилетант. Собственные прихоти для тебя — превыше всего.
— Итак, они хотят устранить меня, опасаясь за Денди Ника?
Эмилио состроил беспомощную физиономию и развел руками.
— Чезарио! Оглянись! — вскрикнула Лук. Она заметила движение в алькове.
Стилет тут же появился в его руке. Он молнией метнулся к занавешенному алькову и пронзил человека, скрывавшегося там. Вцепившись в гардины, умирающий сорвал их и рухнул на пол. Склонившись над убитым, Чезарио отбросил ткань с его лица.
— Но это же Денди Ник! — воскликнул он и оглянулся на Эмилио. — Итак, согласно вашему правилу, я больше никому не угрожаю?
— Ты не прав, мой племянник, — мягко возразил Эмилио. — Есть еще один человек.
— Кто же он?
В руке Эмилио блеснул револьвер.
— Я!
Он, не торопясь, взвел курок. «Досадно, — подумал не без сожаления. — Мальчишка мог бы стать одним из Донов Общества. Как глупо…»
Размышляя, он не заметил, что Лук подобрала с пола револьвер Денди Ника. Раздался выстрел. Пуля попала в плечо и отбросила Маттео в кресло. Он выронил оружие.
Одним прыжком Чезарио оказался над ним. Сверкнул стилет.
— Нет! Нет!.. — визжал Эмилио, пытаясь увернуться от удара. — Чезарио, я поговорю в Совете… Они меня послушают!..
Чезарио захохотал.
— Поздно, дядюшка! — крикнул он. — Твои же правила тебя и погубили. Я свободен! Свободен!
Окаменев от ужаса, Лук смотрела, как поднимается и опускается, вонзаясь в уже неподвижное тело, окровавленный нож.
— Чезарио, довольно! — будто во сне, не слыша собственного голоса, закричала она.
Он медленно выпрямился. Обернувшись, встретился с ней взглядом. Безумие светилось в глубине его зрачков.
Наконец он схватил ее за руку, распахнул дверь, и они стремительно сбежали вниз по лестнице.
— Ты представляешь, — он коротко хохотнул, — похоже, Эмилио и вправду верил, будто он — мой дядя!
Чезарио отворил дверь конторы, и они вошли. Он сел за письменный стол, отодвинул скопившуюся за эти дни почту, кипой сложенную на столе, взял чековую книжку и стал ее заполнять.
Лук подошла сзади и принялась легкими движениями массировать ему затылок и шею.
— Хорошо бы теперь вернуться домой! — мечтательно проговорила она.
Чезарио закончил писать и, обернувшись, подал ей чек.
— Это тебе! — жестко сказал он.
Лук машинально взглянула на листок.
— Зачем? — спросила удивленно.
Он глядел чужими холодными глазами. Голос был так же холоден и бесцветен.
— Ты говорила, что хочешь купить «феррари». Можешь забирать свои вещи и отправляться на все четыре стороны.
Она оцепенела. Она не верила своим ушам! Внезапно начались сильнейшие спазмы в животе. К горлу подступила тошнота. Опять! Опять все то же!
