Воробьёв, всё ещё пребывая в прострации, перевёл взгляд на говорившего, а в следующее мгновение получил мощнейший удар сцепленными в замок руками снизу вверх в солнечное сплетение, заставивший его захрипеть и согнуться пополам. А ещё миг спустя удар коленом в переносицу уложил сержанта рядом с Петерсом.
Кистень посмотрел, как из носа лежавшего неподвижно молодого охранника бодро течёт кровь, поднял автомат и в этот момент увидел в зарешечённом окошке перекошенное лицо водителя. Тот, резко сбавив скорость, левой рукой держал руль, а правой целился в него из «Макарова». Кистенёв резко прижался к стенке, раздался выстрел, пуля, пробив стекло, просвистела в сантиметрах от лица Игоря Николаевича, который, не дожидаясь следующего выстрела, движением большого пальца мгновенно перевёл АКМ в режим «А» — автоматический огонь, и нажал на спусковой крючок.
Очередь прошила и стенку, и уже треснувшее после пистолетной пули стекло, тут же окрасившееся красными пятнами. Машина вильнула, а ещё через несколько секунд, вывалившись на встречную полосу, кабина оказалась смята трамваем. Кистенёв влетел в переднюю стенку будки плечом, которое тут же отозвалось вспышкой боли.
— Твою мать!
Впрочем, вроде бы обошлось без переломов и тяжких телесных. Бросив автомат на пол, Игорь Николаевич снял с пояса всё ещё хрипящего прибалта ключи и, вывернув кисти, расстегнул наручники. Затем вытащил из кобуры ПМ вместе с запасной обоймой, сунул её в карман, и несколько секунд спустя был на свободе.
Вокруг уже начал собираться народ, преимущественно не пострадавшие во время столкновения пассажиры трамвая, но при виде вооружённого пистолетом человека зеваки хлынули в стороны.
— Убили-и-и! — заголосила какая-то старуха.
Не дожидаясь прибытия милицейского патруля, Кистенёв рванул в ближайшую подворотню, краем глаза заметив вывеску «Красноказарменная-24». Оттуда он свернул на Энергетическую. Бежать в ботинках без шнурков оказалось не самым лёгким делом, обувь то и дело норовила свалиться, да и штаны без брючного ремня сползали. Но выбора у него не было. Быстрее, быстрее, торопил он себя, минуя двор за двором, перекрёсток за перекрёстком. Он прекрасно понимал, что не пройдёт и часа, как по всей Москве будет введён план «Перехват» или что там у них сейчас вместо этого…. Не какого-нибудь воришку зачуханного ловят, а опасного американского шпиёна! При этой мысли Игорь Николаевич про себя усмехнулся, однако в следующее мгновение стало не до смеха — едва ли не мимо него пронёсся жёлтый «Жигулёнок» с синей полосой посередине и включённой мигалкой на крыше.
Кистень метнулся в сторону, прячась в магазине со смешным названием «Чебурашка». Оказалось, магазин для детей, где продавались детская одежда, обувь и игрушки. По магазину в разгар рабочего дня ходило несколько покупателей, в том числе и с детьми. Кистенёв увидел своё отражение в зеркале и невольно поморщился. Заросшая, как у бродяги, физиономия, да и одежда изрядно помята. Трусы с носками он стирал в душевой изолятора, а вот костюм, наверное, пованивает, просто он уже, видно, принюхался. Да и люди в плащах, а кто и в пальто, конец октября на дворе как-никак, а он всё в костюме.
Для виду Кистень немного побродил по отделу игрушек, перебирая игрушечные автоматы, луки со стрелами, коробки с солдатиками, затем со скучающим видом направился к выходу.
Он знал, куда направляется. Правда, весь путь предстояло проделать пешком, умудряясь при этом своим видом не привлекать внимания окружающих. Задача не из лёгких, но выбора не оставалось. Сейчас предстояло дворами пройти до Семеновской улицы, это пешком минут сорок, потом еще столько же до 3-й Прядильной. Единственный сложный участок пролегал от метро «Измайловский парк» до Первомайской улицы. Там, насколько он помнил, одна дорога и нет зданий, так что какое-то время он будет у всех на виду. Хотя можно по самому Измайловскому парку спокойно, сделав небольшой крюк, выйти на Первомайскую и перейти ее в районе 3-й Парковой. Этот район Кистень знал ещё по 90-м, в те годы с братвой они нередко наведывались по своим делам на Измайловский рынок.
Ну а там рукой подать до дома, где жила Ирина. О том, что у него есть женщина, Макар и Андрей не могли знать, да и никто не знал, это было только между ним и Ириной. Разве что официант в каком-нибудь ресторане, где они бывали, мог их запомнить, да старухи у подъезда Ирины глядели им вслед, когда они проходили мимо. Не исключено, что его фото покажут по телевизору, и тогда те самые старухи мигом всё вспомнят. Поэтому даже у Ирины не стоит надолго задерживаться, как бы ему того ни хотелось.
Между тем наваливались ранние осенние сумерки, к тому же зарядил мелкий, моросящий дождик. У промокшего насквозь Кистенёва не попадал зуб на зуб, но он упорно двигался к своей цели. И уже когда совсем стемнело, наконец добрался до цели.
