Стимулы и институты полностью

Иначе говоря, при определении условий и составлении «договора» для беспрепятственной переуступки «права на налогообложение» определенной фирмы от одной мафиозной группировки другой возникают непреодолимые сложности. Практически такие переуступки попросту невозможно осуществить (ср. с главой 5, с. 205).

Но при отсутствии компенсации мафиозная группировка i будет сопротивляться всеми доступными ей средствами угрозе перехода фирмы под контроль конкурента или угрозе враждебного поглощения. При этом она может затратить вплоть до всей суммы, в которую группировка оценивает «свою» фирму F_i, то есть, суммы, равной V_i = α_iπ_i/ρ_i, где V_i обозначает ценность фирмы для мафиозной группировки. Представим себе простую схему конфликта, в ходе которого часть ресурсов 0 ≤ θ(S) ≤ 1, расходуемых на борьбу, растрачивается в ходе самой этой борьбы, где S — относительные размеры конкурирующей мафиозной группировки j по сравнению с группировкой i и θ'(S) > 0, θ(0) = 0, θ(∞) = 1. Тогда можно записать:

где R_i обозначает степень сопротивления мафиозной группировки i угрозе перехода «ее» фирмы F_i. под влияние другой мафиозной группировки (или поглощения ею). Напротив, эффективная сила стимулов для фирмы F_i. перейти под влияние другой мафиозной группировки j (или согласиться на поглощение другой фирмой F_j, если может быть устроена компенсационная переуступка прав от фирмы к фирме) будет определяться по формуле:

где α_i(π_i + π_j) — доля прибыли, которую фирма обязана отдать мафиозной группировке j150. В целом, можно ожидать, что уравнение (10.4) будет иметь положительный знак ввиду масштабного роста прибылей, однако разность (10.4) и (10.3) равна

где знак в целом неясен. Очевидно, что при достаточно близ-ких размерах конкурирующих мафиозных группировок значение в(5) будет низким, а разность между α_i(π_i) и α_i(π_i + π_j) не будет слишком велика, а потому наиболее вероятно, что знак в равенстве (10.5) будет отрицательным. Таким образом, если мафиозной группировке i угрожает потеря «права налогообложения» фирмы F_i, можно ожидать, что ее сопротивление будет сильнее стимулов к объединению рынка, и в этой ситуации мы действительно получаем полностью сегментированные неэффективные рынки, как изображено на рисунке 16.

Отметим для дальнейших ссылок очевидные свойства сравнительной статики в уравнении (10.5): N_i будет тем больше, чем больше θ(S) (растрачивание ресурсов в борьбе с более крупным конкурентом), и чем меньше α_i (снижение доли доходов мафиозной группировки, отражающее снижение удельных издержек производства), и меньше ρ_i (более длинный горизонт планирования либо меньший риск).

Наконец, покажем, что для любого данного сегмента рынка защита распространяется только на одну фирму F_i, которая превращается в местную монополию. Это следует из простого наблюдения, что при любой данной процедуре переговоров мафиозная группировка всегда может извлечь более значительную прибыль путем защиты одной монополии, нежели продавая защиту множеству фирм, — просто потому, что допущение сколько-нибудь заметной конкуренции может привести к сокращению доходов монополии обратно пропорционально дополнительной выгоде потребителей.

Отсутствие единого рынка, вызванное преобладанием механизма частного принуждения в параллельной экономике, невозможно устранить простым вмешательством со стороны правительства. Как мы уже отмечали (см. главу 7), существенная часть самого правительственного аппарата и многие отдельные политики тесно связаны с группировками частного принуждения. Государство практически не принимает участия (в качестве беспристрастного гаранта прав собственности и более или менее общепринятых правил игры) в экономической и политической жизни сегодняшнего российского общества, переживающего переходный период.

Поскольку в массовом сознании государство воспринимается как очередной и, вероятно, самый безжалостный кровопийца и уж никак не в качестве беспристрастного арбитра в деловых конфликтах, ни страстные заверения, ни угрозы принятия драконовских мер (которые попросту невозможны, поскольку у государства нет необходимых ресурсов для их осуществления) не смогут изменить ситуацию со сбором налогов и гарантией прав собственности. Иначе говоря, в настоящий момент вряд ли возможно найти окончательное конституционное решение проблемы соблюдения прав собственности в России. Поэтому мы вынуждены рассмотреть наилучшие из имеющихся вариантов. Суть нашей идеи в том, что, если государство предложит субъектам экономики альтернативную, более надежную и эффективную систему защиты прав собственности и соблюдения условий договоров, оно сможет получить обратно свой «бизнес» принуждения в силу естественных законов конкуренции, на что нельзя надеяться при использовании каких-либо других методов.