Сергей пригласил меня принять участие в безумном барабанном концерте, который он устроил в рамках фестиваля в Петропавловской крепости. К тому времени с момента выхода альбома и порожденной им волны внимания прессы прошло уже больше месяца, и я считала, что советские власти, пусть и неохотно, но признали, что ничего дурного в нем нет. Впервые я чувствовала, что все мои проблемы и страхи позади. Концерт проходил на открытом пространстве у стены крепости, тысячи фанов толпились у сцены, стоя в обнимку, сидя друг у друга на коленях и пронизывая сгущающуюся вечернюю тьму бенгальскими огнями и вспышками зажигалок. До этого я ни разу еще не выступала со своими русскими друзьями, но Сергей заверил меня, что никто не обратит внимания на появление одной безумной американки среди двух десятков фриков, составлявших его «Поп-Механику». Стоял прекрасный весенний вечер, случающийся в Ленинграде только раз в году, заходящее солнце освещало раскрашенные в яркие цвета барабаны, какие-то тележки, металлические конструкции и прочий реквизит, собранный Сергеем для этого сумасшествия. Зрители стали собираться задолго до начала и наблюдали всю происходившую на сцене подготовку. Я привезла с собой из Америки столь полюбившийся ребятам гель и втирала его в волосы Сергея и Африки, от чего они стали отливать блеском, как собачья шерсть в ночь полнолуния. Уголком глаза я заметила наблюдавших за происходящим со стены крепости двух милиционеров и вдруг поняла, что вид их не вызывает у меня, как это было раньше, притока адреналина в кровь. Чуть ли не по локоть обмазанной гелем рукой я помахала им, но, как Сергей и предсказывал, они, к счастью, не обратили на меня никакого внимания.
Сергея, как всегда, переполняла энергия, и, оттолкнув мои руки с гелем, он ринулся на сцену. «Мы исполним для вас несколько пьес композитора, постоянно работающего с нашим оркестром», –
На этих словах сцена погрузилась в невероятный грохот: кто-то стучал по барабанам, кто-то молотом или кувалдой по кускам металла. Публика, судя по ее восхищенно-изумленным лицам, отчаянно пыталась разобраться в происходящем.
«Я хочу, чтобы вы подготовились к прослушиванию этой новейшей и самой современной музыки», – остановив прыжком оркестр, с явным сарказмом в голосе произнес Сергей. Следующим прыжком он вновь привел нас всех в движение. Мы изо всех сил колотили чем попало и по чему попало, а Сергей то останавливал нас, то подгонял. Все это походило на потуги плохонького автомобиля, рывками пытающегося взобраться в гору. Вдруг посреди всего этого грохота на сцену выплыл вокальный квартет со старинными русскими песнями.
«Дорогие зрители! Перед вами выступает ансамбль Дворца культуры железнодорожников!» – как безумный, заверещал Сергей. Видно было, насколько все это ему нравится. – «Концерт кувалд из жизни тружеников вагонов!».
И опять все грохнули по барабанам и по железу. «Е-е-е-е-е-е!» – орала я изо всех сил. «Е-е-е-е-е! Ча-ча-ча!». Горло и руки болели, но сердце, казалось, переполнило все тело. Я понятия не имела, в какой степени публика понимала происходящее, но впервые в жизни я ощутила себя частью России. В тот вечер на сцене я была уже не американкой, не иностранкой, не туристом – я была своей, в окружении друзей, следовала командам Капитана и вместе с ним творила шум, способный разрушить любое стекло и любое железо. По всему миру, была уверена я, люди могли нас слышать.
Конец лета 1986 года запомнился мне как самое безмятежное время моего пребывания в России. Было невероятно весело, а я уже настолько ко всему привыкла, что в стране непостоянства стала ощущать ложное чувство безопасности.
В центре Ленинграда, в тенистом парке на Каменном острове, стоял сложенный из бревен прекрасный дом. Дом был частный, один из немногих оставшихся в городе частных домов, и сохранился он потому, что был отписан семье Фалалеевых самим Лениным. У Андрея Фалалеева, того самого, кто еще перед первой моей поездкой заочно познакомил меня с Борисом, здесь по-прежнему жили мать Тамара и тетка Нина. В конце 70-х они даже на пару лет дали в доме приют Борису. В один вечер Борис, вместо наших традиционных посиделок у безумного битломана Коли Васина, повел меня в часовую прогулку пешком по липкой летней жаре от своей квартиры в этот деревянный дом на ужин.
