Все. Она знает, что Бен не придет. Я чувствую боль внутри. Наверное, в каком-то уголке души до последнего жила глупая надежда увидеть его здесь. Что все было кошмаром из-за отключки или что парамедики каким-то образом привели его в порядок и отправили домой.
– Сегодня мы начнем с того, что выслушаем специально приглашенного гостя. Предоставляю слово мистеру Флетчеру.
Мистер Флетчер, не агент Флетчер.
Он встает и подходит к Пенни. Остальные, вспомнив, чему их учили, послушно здороваются. Я успеваю сделать то же самое. Главное – не выделяться. Флетчер только что не корчится под грузом наших улыбок. Пенни садится.
– Сегодня я хочу поговорить с вами о лекарствах.
Он начинает долгую лекцию и предупреждает: никогда, ни при каких обстоятельствах не принимать таблетки или что-то еще, если они не выписаны врачом. А если кто-то попытается дать что-то такое, сразу же рассказать об этом родителям или учителям. Его взгляд скользит по лицам. Он здесь не для того, чтобы послужить обществу, он ищет кого-то, чьи реакции не соответствуют ожидаемым. Ищет того, кто знает, где Бен добыл «пилюли счастья». Флетчер старается, для разнообразия, не пугать, но это получается у него плохо, и улыбки на лицах вянут, когда он описывает ужасные побочные эффекты сомнительных лекарств.
Бен сказал, что пилюли давали ему возможность думать самостоятельно, без вмешательства «Лево». Так и было. И что тут ужасного?
Закончив, Флетчер идет к выходу. На его лице выражение человека, выполнившего тяжкий долг. Похоже, мы все для него заразные. Пенни понемногу приходит в себя: брови разглаживаются, натянутая улыбка сменяется искренней, но глаза остаются печальными. Ей известно что-то о Бене. Она должна что-то знать.
Собрание заканчивается, все расходятся, но я задерживаюсь. Подхожу к Пенни.
– Можно поговорить с вами?
– Конечно, дорогуша, – говорит она, но смотрит на меня пристально и качает головой – нет. – И мне нужно посмотреть твой «Лево». Слышала, ты теряла сознание на прошлой неделе.
Пенни проверяет уровень и говорит-говорит о погоде. Что-то не так.
Потом она подключает к нетбуку сканер и охает.
– Кайла, посмотри на график. 2.1. Это опасно.
Я смотрю вместе с ней и вижу то, о чем она не говорит вслух. Последние два дня мой уровень держался преимущественно в промежутке от 3 до 4. Сейчас он на отметке 7.1. Побочный эффект бега.
Пенни берет меня за руку и печально качает головой.
– Что случилось? – Она подносит к уху ладонь и снова качает головой.
Кто-то подслушивает.
Я киваю и шепчу одними губами:
– Понятно.
Потом рассказываю ту версию случившегося, которую слышали лордеры. Что Бена не было в школе. Что Джазз отвез меня к нему и возле дома стояли машины «Скорой помощи». Что я не знаю, что с ним.
– Кайла, дорогая, забудь о Бене. Он не вернется, так что выбрось его из головы. Сейчас для тебя главное – семья и учеба. – Пенни произносит нужные слова, но глаза ее грустны. Она обнимает меня за плечи, и я чувствую, как от слез пощипывает в глазах. Разозлись.
Движение воздуха, порыв холодного ветерка… Я с тревогой оборачиваюсь к двери, ожидая увидеть вернувшегося агента Флетчера. Но меня ожидает сюрприз иного рода.
– Папа?
– Привет, Кайла. Привет, Пенни. Готова? – Он улыбается, но мне почему-то неспокойно. Последний раз я видела его накануне из окна. Он был, судя по тому, что я услышала, в не самом лучшем настроении, а к утру уже уехал. Встаю. Иду к двери.
– Береги себя, Кайла, – говорит Пенни.
– Спасибо.
Мы садимся в папину машину, но вместо того чтобы повернуть налево, к дому, он поворачивает направо.
– Прокатимся немножко и поговорим.
– Ладно. – Тревога не проходит. Он хочет поговорить, чтобы мама не слышала. – У тебя все хорошо? Ты же вроде бы собирался вернуться в воскресенье.
– Это мне надо спросить, все ли у тебя хорошо. Мне тут много о тебе рассказали, Кайла. О тебе и о твоем друге, Бене.
– А…
– А? Это все, что тебе есть сказать?
Тон обычный, лицо открытое, улыбающееся, но слова как будто говорят что-то другое. Будь осторожна.
– Извини. Что ты имеешь в виду?
– Это не пройдет.
– Что?
– Все вот это – большие глаза, невинный вид. Так или иначе, ты вовлечена в случившееся. Теперь слушай меня. Твоя мама убедила меня – на этот раз – ничего не предпринимать. Мол, в моих же интересах не привлекать внимание к тому, что ты вытворяла у меня под носом. А мне, откровенно говоря, наплевать, что бы ты там ни провернула. Но это в последний раз. Только не у меня в доме. Не все решает мама, и не все она в состоянии контролировать. Ты поняла?
Я могла бы много чего сказать. Могла бы отрицать все скрытые за его словами обвинения. Могла бы повторить уже отрепетированную версию событий. Могла бы расплакаться и притвориться, что не понимаю.
– Да, поняла. – Я сцепляю пальцы, чтобы не дрожали. Используй страх, питай страхом злость.
Папа кивает.
– Это единственный ответ, которого я ждал. Иначе мне пришлось бы вернуть тебя прямо сейчас. – Дальше едем молча. Делаем круг и возвращаемся к нашему дому. – Ты слишком умна. Береги себя и держись подальше от неприятностей.
