— Ну, у меня все было под контролем, пока ты меня не отвлек! — рявкнула я.
С сияющими глазами брат мне улыбнулся.
— Уверен, сестренка, так и было, но как насчет того, чтобы подождать, пока тебе станет чуть лучше, прежде чем пытаться сбежать.
— Я не пыталась сбежать, — завопила я.
— Конечно, также как не пыталась сбежать, когда тебе вырезали аппендикс, ты просто «разминала ноги», да? — поддразнил Йен.
— Да! — подтвердила я.
— На стоянке?
— Ночь была чудесной, мне захотелось подышать свежим воздухом, — заявила я, усмехаясь про себя. Я ненавидела больницы. Так было всегда. — На этот раз я не пыталась сбежать. Если хочешь знать, мне нужно пописать.
— Эм, не хотелось бы тебя огорчать, сестренка, но для этого тебе не нужно вставать с постели, — он указал на прикрепленную ко мне емкость. Одна из них была наполнена бледно-желтой жидкостью, которая могла быть только одним.
— Ладно, фу. — Я сморщила нос, не то чтобы мне было стыдно перед братом, но это же мешочек с мочой. Гадость. — Я все равно хочу почистить зубы, у меня такое чувство, будто я съела торт, на который кто-то помочился, — сообщила я ему.
— Ладно, Эйс, давай отведем тебя в ванную, пока я не потерял сознание от запаха мочи.
Йен подхватил меня на руки, направляясь туда, где, как я догадалась, была ванная. Я вздрогнула и прикусила губу, пытаясь скрыть реакцию на его действия. Черты Йена сразу же ожесточились, и на его красивом лице отразилось то, чего я никогда раньше не видела.
— Я убью этого ублюдка, — пробормотал он себе под нос дрожащим от ярости голосом.
— И как это отразится на твоем безупречном военном послужном списке? — пошутила я, стараясь сохранять легкий настрой, сейчас я еще была не готова к удару реальности.
Йен открыл дверь и с мукой на лице осторожно опустил меня на пол ванной. Он посмотрел мне в глаза и погладил по лицу, словно желая убедиться, что я настоящая.
— Не шути так, Гвен. Серьезно, если бы я потерял тебя… — он поежился. — Мама с папой будут убиты горем, я только рад, что им не пришлось сидеть и ждать, пока ты очнешься. Я бы никому не пожелал такого дерьма.
— Нет! Мы ничего не скажем маме и папе! — попыталась я закричать, но мой хриплый голос звучал едва громче шепота.
Я расслабилась, вспомнив, что они уплыли в круиз и были недоступны около трех недель.
Йен нахмурился.
— Поговорим об этом позже, а теперь займись своими делами. Я буду за дверью, хорошо? — он нежно поцеловал меня в голову и вышел.
Среди обширного ассортимента косметики и средств по уходу за кожей из «Barney`s» я заметила совершенно новую зубную щетку. Я догадалась, что здесь побывала маленькая фея по имени Эми.
Поймав в зеркале свое отражение, я вздрогнула. Оба глаза опухли, под ними виднелись черные синяки. Голова в бинтах, порез на губе покрылся жесткой коркой. Я осторожно коснулась забинтованной щеки, казалось, под белой тканью были швы. Длинная, покрытая струпьями рана украшала шею, как некое кошмарное ожерелье. Ниже я смотреть не стала. Просто не могла. Вцепившись здоровой рукой в край раковины, я почти теряла сознание. Из груди вырвалось рассерженное рыдание. На меня нахлынули воспоминания: боль, лица этих монстров и страх, парализующий страх от мысли, что меня изнасилуют и убьют. И мужчина, которого, как мне казалось, я любила.
— Гвен, ты в порядке? Я сейчас войду! — крикнул Йен через дверь.
Он ворвался, выглядя встревоженным. Запредельно обеспокоенным. Как будто готовился к чему-то ужасному. Или чему похуже.
Его взгляд смягчился, когда он увидел, как я склонилась над раковиной. И нежно притянул меня к себе.
— Я была такой глупой, Йен, такой глупой, — всхлипнула я ему в грудь.
— Это не твоя вина, Эйс. А тех больных ублюдков. Во всем этом нет твоей вины. — Он обхватил мою голову ладонями, его глаза блестели от слез.
Никогда не видела, чтобы брат плакал. Они с папой были сильными, это мы с мамой ревели по каждому поводу. Будь то грустные новости или ролики о жестоком обращении с животными. Папа и Йен провели всю жизнь в окружении нашей «нежной женской чувствительности». Хотя эта фраза прозвучала лишь раз и благодаря реакции, которую она вызвала, больше никогда не повторялась.
Вот почему я не хочу, чтобы они знали, это сломало бы маму — и если Йен так реагирует, я не смогу вынести, чтобы родители тоже через это прошли. Это мои плохие решения привели меня сюда, и я каким-то образом должна найти в себе силы преодолеть это без них.
— Йен, я в порядке, — попыталась я его успокоить. Успокоить себя.
— Нет, милая, не в порядке, но будешь, — пообещал брат, подхватывая меня на руки и неся к кровати.
— Йен, ты не можешь сказать маме и папе, я серьезно, пожалуйста, — взмолилась я.
— Естественно, я должен им сказать, Эйс, — огрызнулся он. — Они не вынесут, если ты пройдешь через это без них.
— Нет, Йен, они не вынесут, если увидят меня такой. Посмотри на меня, — я указала на свое лицо, и Йен вздрогнул.
— Я смотрю на тебя, Гвен, вот уже полторы недели. Образ тебя на больничной койке выжжен в моем мозгу. Я не забуду этого до самой смерти.
