— К тому же, Лер, меня не вдохновляет лицезреть в процессе перекошенное от отвращения девичье личико, — окончательно хороню её предложение. — И вообще, разве тебе некому предложить? А как же Вадик?
— Вадик… — упомянутое девичье личико искажается гримасой брезгливого презрения. — Ушла я от него.
И начинается грустное повествование. Сначала у неё пропали золотые серёжки. Хотя нет, до того он предложил ей участвовать в расходах на съёмное жильё. Ну да, со мной в этом смысле было куда проще. Ещё куча царапающих мелочей. Апофеоз наступил, когда продвинутый в межгендерных делах Вадик привёл ещё одну девицу и предложил жить втроём. А чо? — втроём и платить за квартиру легче. Успешно подавляю неуместный смешок. Ладно, что парня не привёл, совсем весело стало бы. Хорошо, что Лера моей несерьёзной реакции не замечает.
— Представляешь? — грустненько жалуется девушка и предлагает: — А можно я к тебе вернусь?
— Вернёшься ко мне, пересидишь какое-то время и снова ускачешь? — вопрос, разумеется, риторический. — Я ж тебе не перчатки. Захотела — сняла, захотела — надела.
Лера удручённо замолкает. В глазах — тоска.
— Давай, попей чайку и рассказывай. Вместе мы никогда не будем, но против френдзоны не возражаю. Правда, если у меня кто-то появится, ситуёвина может измениться, сама понимаешь.
Она немного отрезвела. От сплошной череды обломов поневоле протрезвеешь. Поэтому садиться за стол и принимается за чай с лимоном.
— Родители содержание урезали. Младшая сестра подросла. Денег ни на что не хватает. — Обычная история, женщина вываливает свои проблемы на мужчину рядом. — Снимать жильё одной дорого. Договорилась с подружкой, но всё равно надо искать подработку.
Этому-то горю легко помочь. Встаю и ухожу в свой кабинет. Да, у меня трёхкомнатная квартира. Возвращаюсь, кладу на стол тонкую стопку красных купюр.
— Тридцать тысяч. Тебе на пару месяцев хватит — при разумной экономии. А там выкрутишься.
Неверящими глазами девушка глядит на деньги, несмело берёт в руки.
— Отдавать не надо. Я, помнится, обещал свозить тебя куда-нибудь. Считай, что свозил. Только учти, это единовременное пособие. Брать тебя на содержание не могу. У меня свои обстоятельства.
Денег у меня сейчас куры не клюют. Премия от Автандилыча, натурально, сильно расширяет возможности. Зарплаты в шестьдесят тысяч, хоть и впритык, хватало на всё даже с учётом трат на Леру. А уж сейчас-то…
Ничего про то, как она опростоволосилась, поторопившись со своим дезертирством, рассказывать не буду. Ей и так не сладко, поэтому знать про то, что мне вернули долги по зарплате, да с прибытком, не стоит. Лежачих не бьют.
— Ой, только слёз не надо, умоляю… — Девушка расчувствовалась, а мне что делать?
Через четверть часа выпроваживаю неожиданную гостью. Вызвал такси, на поездку тоже пятисотку дал, а перед тем, как посадить в машину, оглушаю её еле слышным шёпотом:
— Завтра же к венерологу сходи. Кажется, у тебя гонорея в начальной стадии. Там и Вадика своего сдашь. Они всегда спрашивают, с кем и когда.
Лера настолько шалеет, что забывает попрощаться. Переживу, хе-хе…
Предпоследний день рабочей недели.
— Прогресс налицо, — подтверждаю радостный вербальный поток от «губернаторши» после выхода из Тени.
Солевой слой уничтожен полностью. Осталось «подмести». Это мы завтра сделаем. В выходные за ней понаблюдают, а далее лёгкая подправка всего организма, и будем ждать ништяков от губера. За обновлённую и подобревшую тёщу.
Снимаю иглы.
— Ходить без шины пока нельзя. В выходные начнёте ногой слегка шевелить. Смотрите по ощущениям. Лёгкая боль не препятствие.
Сопровождаемый многословными благословениями, с улыбкой выхожу в коридор. Там меня останавливает дежурная медсестра.
— Михал Саныч, вас завотделением просил зайти.
Чего это ему понадобилось? Оказалось, не ему.
— Тебя главврач вызывает, — сообщает он. — Иди, он уже ждёт.
Раз ждёт, иду. В кабинет меня пропускают сразу. Действительно, ждали. Главврач Кольцов и мой славный начальник Автандилыч. Какой-то лист перед главврачом, с моего расположения содержания не вижу. Перед самим собой нет смысла лукавить, догадываюсь, что моя бумажка. Но видеть — не вижу.
— Михаил Александрович, что это значит? — тон у главврача мягкий, но такое у него свойство. В жёсткость он не умеет.
Главврач тычет пальцем в листок. Пожимаю плечами.
— Загадками говорите, Андрей Степаныч. Откуда я знаю, что вы имеете в виду?
— Увольнение по собственному. Что вам не так, Михаил Александрович? Лучшая клиника в области, надбавка к зарплате, отличное оборудование, возможность научной работы.
Автократыч с невинным видом кивает в такт словам начальства. Гляжу на него с недоумением, ты-то чего из себя овечку корчишь? Ну, как хочешь…
— Вы же опытный человек, Андрей Степаныч, — выкатываю с первых слов лично мной изобретённый дипломатический финт.
Начните разговор с того, с чем собеседник не сможет спорить. С приятного для него.