— Редко, но такое случается. Вероятнее всего, эти сны — продукт твоего слишком буйного воображения. — Она задумчиво постукивает пальцами по столу. — Сканы пока делать не будем. Можешь идти.
И только в машине, когда мы с мамой уже едем из больницы, я позволяю себе пораскинуть мозгами. Что случилось? Только что доктор Лизандер хотела делать сканы, потом передумала. Если доступ к воспоминаниям восстановился, сканирование это покажет, и ей не останется ничего другого, как поставить об этом в известность правление, и тогда мне конец.
Но доктор Лизандер понимает, что с моей Зачисткой что-то пошло не так, ведь не может не понимать, верно? Я прокручиваю в уме наш разговор, что она сказала и, наоборот, не сказала. Вспоминаю выражение ее лица. Единственный вывод, к которому я прихожу: она заинтригована.
Она не сможет изучать меня мертвую. Она хочет знать, что со мной происходит.
Когда мы подъезжаем, перед домом уже стоит машина отца. Заходим в дом — и видим его и Эми, сидящих рука об руку на диване с чашками чая.
— А вот и две другие мои девочки! — говорит он с улыбкой и протягивает руку. Я подхожу. — Поцелуй папу в щечку.
Мне ничего не остается, как поцеловать его. Сегодня он в хорошем настроении.
— Присаживайся, Кайла. Я сделаю нам чаю, — говорит мама и скрывается в кухне. Никакого поцелуя в щечку от нее.
Начинается форменный допрос:
— Ну, как школа?
— Отлично.
— Кто этот новый мальчик, о котором я слышал? — спрашивает он и подмигивает. Я зыркаю на Эми. "Спасибо большое", — говорят мои глаза.
Но она только улыбается, не замечая моего взгляда. До Эми, похоже, не доходит, что некоторые вещи можно говорить, а некоторые не стоит. Раньше я считала, что неумение держать язык за зубами — исключительно мой недостаток. Так было, когда дело касалось Эми и Джазза, до того, как им было официально разрешено встречаться. Но чем дальше, тем больше я понимаю, что Эми в этом отношении ничуть не лучше меня.
— Какой новый мальчик? — Я прикидываюсь дурочкой.
Эми хмыкает.
— Кэмерон, разумеется.
— Он просто друг, ничего больше. Его дядя выпекает фантастические торты.
— Как насчет того, чтобы ты тоже пекла нам время от времени? — кричит отец в сторону кухни. Мама не отвечает, но чайные чашки громко стучат на столе.
— Где ты был? — спрашиваю я, чтобы он не начал допытываться дальше.
— А, везде понемногу. Работа, знаешь ли. — Он снова улыбается, и я вижу, что он чем-то очень доволен, а все, что делает его таким довольным, меня нервирует.
Когда мама приносит чай, раздается стук в дверь. Она поворачивается, чтобы ответить, но отец подскакивает:
— Я открою.
Мама устраивается в кресле, обхватывает чашку руками. Ее-то как раз довольной не назовешь.
Себастиан спит на спинке дивана. Я беру его и кладу на колени. Он сонно протестует, потом
уступает и смотрит на меня с кошачьей улыбкой. Кототерапия.
— Смотри, кто здесь. — Входит папа, а следом за ним Кэм. Я про себя испускаю стон. Умеет же он появиться вовремя!
С руки у него свисает велосипедный шлем.
— Прекрасный денек, поедем прокатимся? Можешь взять велик моей тети, если у тебя нет.
Спасение?
Лучше не подавать виду, что я рада.
— Ну, не знаю… Отец только что приехал.
— Нет, нет, иди, — говорит папа. — Повеселись. — Он улыбается и кажется таким дружелюбным, открытым, заботливым. Неужели это тот самый отец, который грозился вернуть меня лордерам, когда пропал Бен?
— Можешь взять мой велосипед из сарая, — предлагает мама.
— И не забудь надеть шлем. — Отец провожает нас до двери. — Ты не выведешь велосипед Кайлы из сарая? — говорит он Кэму и указывает на сарай сбоку дома. — Она сейчас придет.
Кэм выходит, и мы с отцом остаемся в коридоре одни. Сейчас последует предупреждение?
Он улыбается:
— Кайла, думаю, мы с тобой неудачно начали. Кажется, я был резок, но только потому, что боялся, как бы ты не попала в беду. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать. Что я всегда помогу, если потребуется. Ведь знаешь?
— Конечно, — удивленно отвечаю я. Этот отец больше похож на того, что был вначале, когда я стала тут жить. Может, он жалеет о своей резкости?
— Ступай. Хорошего дня, — говорит он и придерживает для меня дверь.
— Не уверена, что умею кататься на велосипеде, — говорю я Кэму, но когда берусь за руль и веду велосипед через двор к дороге, чувствую, что умею.
Кэм кладет свой на траву и придерживает мой. Он велит мне садиться и медленно ехать по тротуару, а сам бежит рядом, одной рукой держась за руль. Я смеюсь и кручу педали все энергичнее, пока он не отстает, и я выезжаю с тротуара на дорогу.
Быстрее!
Но я притормаживаю и дожидаюсь, пока Кэм догонит меня на своем велике.
— А ты быстро учишься!
— Давай посмотрим, насколько мы сможем разогнаться, — смеюсь я и срываюсь с места в карьер.
День бодрящий, ясный. В лицо и грудь мне бьют потоки холодного ноябрьского воздуха, но я так энергично работаю ногами, что мне тепло. Свобода!
Я чуть замедляюсь, давая Кэму возможность поравняться со мной, и, когда мы в конце концов поднимаемся на холм, он кричит, что нужно передохнуть. Подкатываю к обочине и останавливаюсь.
