– Все, иду работать, мой сладкий. – Свиридова рывком высвободила свою руку. – Как говорится, лучше поздно, чем никогда.
Лена Князева примостилась в тесном закутке, предназначенном для бортпроводников, и полировала и красила ногти. Их работа не позволяла иметь совершенный маникюр, но хотя бы так…
Анна Пошехонова вошла в закуток и плюхнулась прямо напротив нее.
– Только что объявили – в Москве минус 16 градусов. И метель. Жуть какая-то! Из лета перемещаемся в какую-то морозную дыру. Брр!
Лена молча работала над ногтями. У нее оставалось не так много времени до выхода в салон – она должна была снова разносить напитки.
– Представляешь, когда мы катили свою колымагу со всяким барахлом, почти никто ничего не купил. Даже выпивки! Какие-то жмоты проклятые набились на этот рейс, не иначе… А раньше, рассказывали, некоторые закупались на борту прямо на штуку баксов и больше. Так, что порой и выпивки уже не хватало, хоть ее и грузили предусмотрительно ящиками. Были времена…
Лена покачала головой:
– Все хорошее когда-нибудь кончается. Закон жизни. – Она вздохнула:
– С другой стороны, нам же легче – чем меньше покупают разной ерунды, тем меньше мусора потом собирать.
Пошехонова задумчиво смотрела на нее.
–Знаешь, Ленка, когда я раньше в своей Сызрани мечтала о том, что стану проводницей, мечтала о полетах, то мне все представлялось в розовом свете. Романтика путешествий в далекие края, экзотические страны, люди всех рас и национальностей, невиданные красоты. А теперь я вижу, что мы что-то вроде воздушных официантов и одновременно мусорщиков. Развозим жрачку и бухло, и потом собираем пустые бутылки и грязные тарелки и обертки от пищи.
Лена проверила состояние ногтей на свет. Вроде бы стало лучше.
– Бьюсь об заклад, у нас не самая плохая работа на свете. Встречаются и похуже!
– Конечно, если сравнивать с работой сотрудницы морга, или какого-нибудь шахтера, которому приходится лезть под землю и ковыряться там в угольной пыли и водяной жиже, ежеминутно ожидая, что на тебя могут обрушиться своды… – Стюардесса картинно взмахнула рукой:
– Но это все же совсем не то, о чем я когда-то мечтала!
Правая щека Князевой нервно дернулась:
– Какой-то косноязычный, но искренний человек очень правильно сказал: «Жизнь – это не сбыча мечт!»
В салон «Боинга 777» начали быстро проходить пассажиры. Многие несли с собой пляжные сумки, пакеты с сувенирами, блаженно улыбались и демонстрировали ровный загар. Пара недель на Мальдивах определенно пошли им на пользу. Глядя на них, невольно заулыбались и Лена с Анной. Но одновременно их пальцы механически щелками за спиной, нажимая на кнопку счетчика пассажиров. В конце цифры паксов у всех бортпроводников должны были совпасть – ни один из 550 паксов не должен был пропасть по пути от регистрации на рейс до самого самолета.
– У тебя все четко считается? – прошептала Анна Пошехонова.
– Все отлично, – почти не разжимая губ, произнесла Лена Князева. – Тютелька в тютельку.
– А помнишь, как в прошлом году в Канкуне один лошара потерялся между выходом на летное поле и трапом? Потом оказалось, что его просто развезло от выпитого, и он заснул прямо на бетоне. Сколько горя мы тогда натерпелись с ним! Пришлось целый рейс задерживать!
Мимо Князевой, топоча, точно стадо слонов, прошествовала большая семья – огромный тучный мужчина с черными как уголь глазами навыкате, его бочкообразная жена, страдающая, судя по всему, базедовой болезнью в начальной стадии, и две дочки, похожие на небольших бегемотиков. Их тела с трудом помещались в легких платьицах, купленных здесь же, в Мале. Казалось, в любой момент их розовые телеса могут вывалиться наружу, вызвав приступ хохота у остальных пассажиров. Они тащили с собой дикое количество вещей – сумки с сувенирами, с бутылками и сладостями из местного Duty Free, рюкзаки с вещами и даже зонтики. Которые, конечно, очень пригодятся им в Москве, где минус 16 градусов и все покрыто льдом и толстым слоем слежавшегося снега.
