Все, кто его видел, описывают Стива по-разному. Никто не может точно сказать, как он выглядит. Вопрос о том, кто он такой, остается загадкой для него самого. Потомок белых казаков или англичанин русского происхождения? Стив или Степан? Этот вопрос будет мучить его долго. Везде, куда его занесет судьба. В Лондоне, Берлине, Париже или Санкт Петербурге, в Японии или на Кавказе, в Праге или на странном острове посреди Ладоги. Он путешествует не от скуки: в каждой точке мира, куда он приедет, ему приходится разрешать какую-нибудь важную проблему.Что стоит за территориальными претензиями Японии к России? Действительно ли загадочный народ «гуанчи» на Канарских островах приплыл туда с Кавказских гор? Откуда золото на маленьком острове на Ладожском озере? Могут ли осетры жить в Южной Англии?Ответ на эти и другие вопросы герой книги ищет в самых разных странах, среди самых удивительных людей. С некоторыми из которых ему встречаться явно не следовало…
Приключенческий роман
Посвящаю Борису Степановичу Брюно и Андрею Анатольевичу Васильеву, без чьей помощи эта книга никогда не была бы написана. Автор выражает признательность Юрию Цурганову за его неоценимую помощь.
Все изложенные здесь события и действующие лица — вымышлены. Любые совпадения с именами реально существующих людей могут быть чисто случайными.
Copyright © by Андрей Окулов
Стив высунул из-под простыни вялую руку и нащупал на журнальном столике пачку сигарет. Она шелестнула под дрожащими пальцами и упала на пол.
— Б....!
Он свесил ноги с кровати. Сначала — левую, потом, с легким суставным скрипом — правую. Голову лучше держать вертикально и избегать ненужных поворотов шеи. Колокольный звон в черепной коробке громыхнул между полушариями и звонким стихающим переливом перекатился к правому уху.
— Теперь — отлить...
Он вернулся из ванной, щелкнул зажигалкой и подошел к окну. Узкая рама скрипнула и полезла вверх.
Стив протиснул наружу растрепанную голову и руку с сигаретой. Солнце заставило его сощуриться, но через две затяжки он уже разглядел группу разноцветных панков, сидевших прямо на тротуаре у входа в паб. Их вожак с малиновым петушиным гребнем и серьгой в левом ухе оживленно спорил о чем-то с маленьким туристом в черном костюме.
«Японец...» — лениво констатировал про себя Стив.
Дальневосточный гость часто кивал головой и тыкал пальцами в сторону панков. Потом показывал на висевший у него на шее «Никон».
— Что он ломается? — раздраженно подумал Стив, — я бы и по-японски понял чего ему надо!
Вожак с гребнем просто набивал цену. Наконец они ударили по рукам, и панки быстро соорудили перед туристом некое подобие живой пирамиды. Японец защелкал камерой. Получив две синенькие бумажки, разноцветная стая исчезла в дверях паба.
«Маркхэм», — прочитал Стив тысячи раз виденное слово, прочел его снова — задом наперед, потом пересчитал позолоченные буквы, приклеенные над деревянными полуколоннами — получилось семь.
— Стив!
Он обернулся.
— Ты всегда куришь натощак?
Пыльный луч солнца позволял составить полное представление о соседке по постели. Редкие белесые волосы, блеклые глаза, кожа — бледно-розовая.
Она попыталась улыбнуться и повернулась на бок: полные веснушчатые груди вывалились из-под простыни, и Стив подумал, что еще не все потеряно. Она встала с постели, и он понял, что потеряно все.
«Ну, зачем ей такие свиные ляжки? Я же не мясник!»
Она вернулась из ванной в полном облачении и даже с накрашенными губами.
— Что ты делаешь?! — в ее голосе послышалось удивление пополам с испугом.
Стив отхлебнул из двухлитровой банки и сморщился.
— Проклятый уксус!
Он повернул банку к свету и задумчиво посмотрел на плавающий в ней одинокий огурец.
— И укропа нет...
— Что это — «укроп»?
— Тебе не понять. Здесь на острове он не растет. И потом, ты от похмелья все равно таблетками лечишься.
Она придала лицу задумчивое выражение и, старательно выговаривая слова, понесла до боли знакомую чушь: — Я не знаю, что ты обо мне подумаешь. Сразу — так... Это так непривычно для меня. Я бы ни за что не пошла с тобой, просто это чувство одиночества, большой незнакомый город. Наверное, все потому, что...
...я запарковал «Феррари» слишком близко от паба. Твой северный акцент усиливался с каждой новой пинтой, сколь ни пытайся говорить на «квинсинглиш», но твой родной выговор пробивался наружу как надушенный пердеж. Мы здесь называем таких «слоан рейнджер» — всеми правдами и неправдами пытаются выдать себя не за тех, кем являются. Тебе не мешало бы переменить стиль и тактику — милые непосредственные простушки из провинции имеют больше шансов, чем недоделанные дамы полусвета. Позавтракать можешь в «Челси Китчен» — в двух кварталах отсюда, за тридцать пенсов получишь целую миску вареных бобов...
Рука у северянки оказалась тяжелая, и когда входная дверь хлопнула, Стив приложил холодную банку к горящей щеке.
— Тут тебе и рассол, тут тебе и компресс, чем не жизнь...
Заверещал телефон. Стив снял трубку и пробормотал свой номер — неписанное английское правило.
— Господин Рондорф?
-Да.
— Простите за беспокойство, инспектор Буллок, «Скотленд Ярд». Право, не знаю, с чего начать...
— С начала.
— Хорошо. Ваш отец, Саймон Рондорф, вчера вечером был убит в своем доме. Я звоню из «Грейс мэнор». Мы хотели бы видеть Вас здесь как можно скорее, идет следствие.
* * *
О чем принято думать, когда тебе сообщают о смерти отца?
Стив мчал по крайней правой колее автострады М 3 по направлению на Саутгемптон. К ветровому стеклу куском скотча наскоро была приклеена фотография.
Гладкое выбритое лицо, седой клок волос, чуть надменная и, вместе с тем неуверенная улыбка. Почти англичанин. Человек на фотографии сидел за столиком под толстым гладкоствольным кедром рядом с пожилой грустной женщиной. Она протянула руку к фарфоровой чайной чашке, когда щелкнул аппарат. Так и осталась на фотографии — с опущенными глазами.