Стивен Хокинг. Непобедимый разум полностью

Нашлись и недовольные, обвинявшие издательство Bantam и самого Хокинга в том, что они используют его инвалидность для повышения продаж. Популярность Хокинга, фыркали эти люди, его слава – слава ярмарочного урода. Вот зачем он позволил поместить на обложку такую откровенную, чуть ли не гротескную свою фотографию? Хокинг возражал, что по договору не имел никакого отношения к обложке. В британском издании он сумел настоять на фотографии получше.

Но ведь была в этом и положительная сторона. Сделавшись “публичным человеком”, Хокинг смог дать миру нечто не менее ценное, чем его научные теории и мысль, что вселенная не состоит из “черепах до самого дна”[228]. Хокинг сумел сообщить миллионам людей не только свой неистощимый интерес к научному исследованию, но и сознание, что внутреннее здоровье можно сохранить даже в тяжелейшем недуге.

Успех книги не только существенно улучшил материальное положение семьи, но и превратил Хокинга в “редчайшее явление”, по словам журнала CAM – в “мультимиллионера, голосующего за лейбористов”[229]. Много лет сам Стивен, его жена и дети боролись с его недугом и угрозой близкой смерти. “Мы всегда жили на краю бездны, и вдруг нам удалось пустить корни и зацепиться на этом обрыве. Думаю, так можно описать то, что произошло”, – говорит Джейн[230]. Теперь появилась иного рода угроза: соблазны и обязанности, принесенные славой, пугающая перспектива – жить в соответствии с имиджем супергероя очередной сказки.

Во второй половине 1980-х Стивена в поездках все чаще сопровождала Элейн Мейсон. Их растущая взаимная привязанность запечатлена на фотографиях, сделанных подругой Элейн, нью-йоркским фотографом Мириам Беркли. К сожалению, безграничная преданность Элейн Стивену, ее стремление оградить его от любых проблем, ревниво оберегаемая “эксклюзивность” их отношений и присущий Элейн неукротимый дух стали раздражать близких Хокинга, других сиделок и помощников, а подчас и его коллег и работников DAMPT. Но их отношения со Стивеном только укреплялись. Остальные его помощники были и профессиональны, и внимательны, однако он предпочитал иметь подле себя Элейн.

О необычной судьбе Стивена Хокинга журнальные статьи и телепередачи упоминали уже в 1970-х. Под конец 1980-х, когда вышла “Краткая история времени”, чуть ли не каждое издание в мире стремилось написать о нем. Репортеры и фотографы подкарауливали Хокинга повсюду. “ДЕРЗНОВЕННЫЙ ФИЗИК ПРОНИК В ЗАМЫСЕЛ БОГА” – вопили заголовки. Его портрет появился на обложке Newsweek с подписью “ПОВЕЛИТЕЛЬ ВСЕЛЕННОЙ” на пестром фоне туманностей и звезд. В 1989 году у Хокинга и его родных брали интервью для шоу ABC 20/20, в Англии вышла посвященная лично ему передача: “Повелитель вселенной: Стивен Хокинг”. Это уже нельзя было назвать успехом или славой – Стивен превратился в культовую фигуру, в суперзвезду. Перешел в один разряд с героями спорта и рок-музыкантами.

Для Джейн Хокинг главным достижением было, “что мы сумели остаться единой семьей, что наши дети так хороши, что Стивен все еще может жить дома и заниматься своей работой”[231]. Миру ничего не было известно о Джонатане Джонсе и об Элейн Мейсон, и оба Хокинга предпочитали держать свои тайны под спудом.

Продолжался град академических наград: еще пять почетных докторских степеней, еще семь международных премий, среди них в 1988 году – премия Вольфа. Эта крупная денежная премия, выплачиваемая израильским фондом, по престижности уступает лишь Нобелевской. В тот же год другой ученый из Кембриджа, Кристофер Полдж, получил премию Вольфа в области сельского хозяйства, и он со своей женой Оливией, как и Хокинги, приехал на торжество в Израиль. В одном интервью Стивен откровенно заявил, что не верит в Бога: “В моей вселенной места для Бога нет”. Джейн едва смолчала: здесь, в Иерусалиме, где все было полно для нее глубочайшего смысла, слышать подобные высказывания было особенно больно.