– Я говорил не для вас, Ваше Величество, – быстро ответил архиепископ. – Мои слова – очевидная истина, причем в каждом слове. Видите ли, за эти годы я научился хорошо разбираться в людях. В последние дни я внимательно следил за вашими выступлениями, и мне понравилось то, что я видел. Очень понравилось. Так понравилось, что это даже немного меня пугает. – Он задумчиво нахмурился. – Уделите мне несколько минут для разговора. Я вас надолго не задержу.
– Конечно, – ответил Джеймс, – буду только рад. – Он сделал знак Рису, ожидавшему у дверей церкви, а затем двое мужчин отошли подальше от камер и микрофонов ожидающих журналистов.
– Люди считают, – доверительно начал архиепископ, – что жизнь церковника скучна, как помои, что мы блаженно скользим от одного безмятежного собрания к другому, и лишь случайная проповедь оживляет наши пустые дни.
– Разве это не так? – осторожно спросил Джеймс.
– Совсем не так, – заявил Риппон, ожесточенно ударив себя по ладони. – Должен вам сказать, что у нас здесь яма со змеями, если не хуже. Большинство гадов кусают только ради самообороны, а наша разновидность – просто ради удовольствия. И прихожане у нас почти такие же. – Он помолчал, а затем сказал: – Мне это не нравится. Видит Бог, не нравится.
– Вы меня удивляете, ваша светлость, – ответил Джеймс, постепенно проникаясь симпатией к этому человеку.
– Разрекламированная партийная политика – просто детская игра по сравнению с тем, что творится в лоне Церкви. Поверьте мне, большинство высокопоставленных профессиональных политиков сбежали бы после первого генерального синода. – Он неожиданно открыто улыбнулся. – Это война, только без крови и бомб. Когда я был мальчишкой в Беркшире, я мечтал командовать боевым кораблем в открытом море. У Бога своеобразное чувство юмора, потому что мои амбиции сбылись сполна. Единственная разница между архиепископом и адмиралом в том, что адмиралу Королевского флота не приходится ежедневно биться врукопашную со своими матросами и офицерами.
Джеймс невольно усмехнулся, представив епископов, дерущихся друг с другом в рясах.
– На флоте я бы пропал, – продолжал архиепископ Риппон. – Слишком послушный, слишком заурядный.
– Потеря для Адмиралтейства – это, безусловно, приобретение для Церкви, – искренне заметил Джеймс.
Они подошли к концу прохода. Священник остановился и снова посерьезнел.
– Я уже сказал, что опасаюсь, – признался он. – Видите ли, Ваше Величество, я всегда терпеть не мог разочаровываться.
– Опасаетесь разочароваться во мне, да?
– Скажем так, опасаюсь слишком надеяться. – Видимо, архиепископ решился задать свой главный вопрос. – Все сводится к одному: вы тот, за кого себя выдаете?
– Что ж, – ответил Джеймс, – я не рвался в короли Британии; честно говоря, вовсе и не хотел этого. Но чем больше я узнаю о своей стране, тем лучше вижу, насколько ей нужен кто-то, способный встать над властью и компромиссами политической борьбы, над тем, чем глубоко поражено нынешнее правительство. – Он смущенно улыбнулся. – Так вот, архиепископ Риппон, я и есть такой человек.
Архиепископ словно расцвел. Ясные голубые глаза увлажнились от волнения.
– Извините, Ваше Величество, – пробормотал он, вытаскивая из кармана носовой платок. – Кажется, я вырос с немодным сейчас представлением о том, что Великобритания – нация, верящая в священное и почитающая божественное. Что наш маленький остров занимает в Божьем сердце особое место именно потому, что Британия крепко держалась двух столпов государственности – церкви и монархии – когда духовные бури Ренессанса и Просвещения бушевали в Европе. Я считаю, что Британия выстояла и выжила по сей день, сохранив культуру и свое наследие в целости лишь потому, что наши предки отказались принести суверенитет в жертву богам гуманизма и материализма.
– Но теперь, – продолжал архиепископ, засовывая платок обратно в карман, – теперь враг стремится не просто заменить веру народа другой верой или верами, но уничтожить веру совсем. Для этого враг нападает и на монархию, и на Церковь, беспощадно разбирая их на части.
Мы боролись поодиночке, но теперь мы вместе и у нас появился шанс. Что скажете, Ваше Величество? – Он лукаво улыбнулся. – Возможно, мы не выиграем битву, но мы точно дадим бой дьяволу.
– Архиепископ Риппон, – ответил Джеймс, – я никогда в жизни не уклонялся от драки. Можете на меня рассчитывать.
Питер Риппон обменялся с королем рукопожатием.
– Да благословит вас Бог, Ваше Величество. Я буду молиться за вас.
– Спасибо, архиепископ. Помощь мне понадобится. Любая, какую я смогу получить.
– Более того, – добавил Риппон, – я буду молиться и сделаю все, что в моих силах, чтобы мобилизовать церковь на поддержку монархии. Возможно, ко дню референдума это нам пригодится.
– Буду очень признателен, – с поклоном сказал Джеймс.
Архиепископ поднял крест, висевший у него на груди, и торжественно произнес:
