Дрозд и сам не захотел и отпустил муху.
А та сначала очень обрадовалась, полетела на волю, а потом села на пенёк и говорит, вздыхая:
— Оно вроде я себе жизнь спасала, а с другой стороны — обманывать-то как нехорошо…
Вздыхала она день, вздыхала другой (и ночью тоже переживала муха).
Вот наконец прилетела она к тому гнезду и говорит:
— Слышь, дрозд? Я неправду сказала. Ничем я не болела. Только, если можно, есть меня не надо, я тебя прошу.
Удивился дрозд и не съел её. А, наоборот, подарил ей кусочек яблока.
Однажды была война. И враги ворвались в город. Стали они бегать по домам — грабить. И уже всех, кого могли, ограбили, а что не могли унести, то порушили, пожгли.
Вот последний дом остался неограбленным. С криками и саблями вбежали они в этот дом, а там мать к себе детишек прижимает, и они замерли, потому что нет человека, который бы их силой защитил.
Тут старшенький сынок её, четырёх лет от роду, вдруг вышел вперёд, глазки зажмурил от страха и запел тоненько: «Богородице Дево, радуйся…», а потом «Достойно есть…».
А враги ничего такого ещё в своей вражьей жизни не слыхали, и удивительно им, что как этот ребёнок не спрятался за маму, а смело вышел к ним и поёт ангельским голосочком песни удивительной чистоты.
Послушали они, небритые и хмурые, послушали в тихом удивлении и некоторые стали уходить из дому. А другие из-за пазухи достали свои собственные карамельки — и дали поющему мальчику. Это им перед походом дети в кулёчках поднесли на дорогу. Не награбленные карамельки, честные.
Так ничего и не взяли, ничего не порушили и не сожгли, а ушли с миром из этого дома.
Тогда мальчик открыл глаза, кулёчки с леденцами к груди прижимая. А мать и другие дети будто ожили, подбежали к этому ребёнку, стали его обнимать, целовать. А женщина то на иконы смотрит, то на сыночка и рыдает.
А этот мальчик сказал:
— Ну что же ты теперь рыдаешь, мамочка?
И он стал всем леденцы раздавать, а самые красивые и вкусные — маме.
Весной цвела сирень в саду за забором, а красоты и сладкого запаха от неё — на всю улицу.
Тут один мальчик перелез через забор, сломал веточку получше и полез обратно. Но подоспел хозяин сада и схватил его за ногу.
— Сейчас отведу тебя к матери, пусть тебе всыплет как следует! — сказал хозяин.
А мальчик и говорит тихим голосом:
— Простите меня, пожалуйста. Я, конечно, знаю, что так нельзя, — но моя мама очень болеет, и я ей захотел принести сирени…
Хозяин сиреневого сада не только отпустил мальчика, но ещё сам нарвал целый букет с куста и дал тому мальчику:
— Отнеси, пусть выздоравливает.
Тот отнёс и сказал, что это от садовника. А мама обрадовалась и стала поправляться…
Другой мальчик всё это видел, и когда в саду никого не осталось, он перелез забор, сломал хорошую веточку сирени и полез обратно. Тут хозяин сада и схватил его за ногу.
— Дяденька! — сказал этот мальчик. — У меня мама заболела, я это для неё сирень сорвал…
Хозяин опять нарвал целый букет и дал со словами:
— Отнеси, пусть выздоравливает.
А этот второй мальчик отошёл за угол улицы, где речка течёт, и расхохотался от того, как он взрослого дядю разыграл. Да со смехом и бросил весь роскошный букет в речку, и сирень уплыла по воде.
Потом он прибежал домой, а ему отец говорит:
— Маму только что увезли в больницу. Странно: была здорова, а тут совершенно внезапно ей стало очень плохо…
Ох, прибежал этот мальчишка к тому саду и зовёт, а сам плачет:
— Дяденька! Выйдите скорей!..
Хозяин сиреневого сада вышел из дому и скорей к мальчику.
— Я же вас обманул, и потому моя мама и вправду заболела, и её сейчас скорая увезла. Это из-за меня, что я так обманул, а сам букет в реку бросил!.. — и зарыдал бедняжка.
Тогда хозяин опять нарвал с других кустов большой букет сирени — протянул мальчику и сказал:
— Вот отнеси маме в больницу, и пусть она выздоравливает…
— Да, — всхлипнул мальчик, взял сирень и побежал что было силы в больницу, а большой букет обеими руками к груди прижимал, чтобы на ветру не растрепался.
Внёс он в палату этот прекрасный букет, а ему мама улыбается с кровати и говорит:
— А мне уже гораздо лучше, сыночек. И спасибо тебе за этот чудесный букет…
Один мальчик лежал в больнице и к нему как раз пришла мама проведать. Она сидела рядом и говорила, что всё будет хорошо.
А тут и медсестра с капельницей пришла (как будто не могла более подходящего времени найти). И стала медсестра вводить мальчику в вену на руке — большую иглу.
А игла в вену не попала. Медсестра стала заново тыкать иглой в худенькую руку, пытаясь попасть в вену, и разволновалась, что не может попасть.
Мама встревожилась за мальчика. А он и говорит медсестре:
