Шершавые пальцы аккуратно убрали прядь волос со лба и любовно погладили щеку.
— Не уходи.
Распахнув глаза, Саша оцепенело всматривалась в лицо Бориса. Что-то не так было в его голосе. Слишком много нежности, тепла, и чего-то ещё, заставляющего кровь быстрее бежать по венам. Черты лица стали как будто мягче, а взгляд... О, небо! С таким взглядом признаются в любви. Не словами, но сердцем. Как будто две души покинули тела, чтобы обняться высоко над облаками.
— Борис, мне тяжело, — Саша заворочалась, и мужчина откатился набок.
— Тебе обязательно надо идти? — спросил Борис буднично, словно это не он сейчас залезал к ней под кожу.
— Да. Мне пора.
Александра быстро выскользнула из теплого плена постели. Не дав Борису ни единого шанса сказать хоть что-либо на прощание, она почти бегом прошмыгнула в коридор, прыгнула в туфли и выскочила за дверь.
Сердце ухало как после длительной пробежки. А в голове набатом стучала мысль. Надо бежать! Расставаться с Борисом, менять номер телефона, адрес почты, переехать на время куда-нибудь. Лишь бы не допустить этих идиотских чувств, лишающих разума. Не поддаться эмоциям и не оказаться втянутой в болото, где любовь проходит, остаются любовники и недостатки. Где три раза в день, в столовой, двое людей играют роль прилежной семьи. Где скандалы заглушают классической музыкой, а все остальные делают вид, что все в порядке.
***
Саша пришла раньше Вадима. Не потому что время для нее что-то особо значило, просто квартира Бориса находилась недалеко от старенькой лапшичной, куда она ещё девчонкой тайком ходила обедать с Максимом. Тайком, так как мама не одобряла их дружбы, а папа ругал его за то, что тот кормит ребенка вредной пищей.
Горячий острый бульон и ломтик ананаса немного приподняли настроение. Совсем чуть-чуть, потому что проблема в лице Бориса никуда не девалась. Ее нельзя съесть, словно лапшу, и забыть. Хуже всего было то, что Саша совершенно не представляла, как ей расстаться с ним. Почему-то при мысли о том, что она больше не будет просыпаться с ним по выходным, целоваться на прощание, и они не будут есть жаренные креветки за просмотром триллера, сердце начинало щемить.
— Ты рано, — Вадим грузно сел напротив.
Схватив Сашин бокал, он жадно отпил подкисленой воды, после чего подозвал официанта. Брат редко заказывал лимонную воду, но всегда с удовольствием выпивал ее. Саша давно к этому привыкла, но именно сегодня ей хотелось воткнуть ему вилку в руку. Она чуть прикрыла глаза, концентрируясь на вкусе кисло-сладкого баклажана, записала остатками воды, давя в себе внезапную злость.
— Шур, я что подумал. Помнишь Ивана Онисимовича?
— Кого? — Александра вскинула брови. — Не имя, а полный...
— Он может нам помочь.
Кто такой Иван Онисимович, Саша не имела ни малейшего представления. В голове возникал образ немощного старика, с жидкими седыми волосами и болезнью Паркинсона, которому в тяжёлом маразме вдруг захотелось облагодетельствовать юное дарование в лице Александры.
— Где ты его отрыл? — Саша громко сюрпнула лапшой. — В пятницу-то?
— Я ему вообще-то ещё не звонил, — смущенно проговорил Вадим. — Но я точно знаю, он согласится.
— То есть ты ему ещё не звонил, но выдернул меня из постели субботним утром, чтобы сказать, что?.. — Саша положила палочки. — Вадь, ты нормальный?
— Я хотел спросить, не против ли ты?..
— Я его даже не знаю... И мне все равно, кто будет оплачивать пошив. Главное, чтобы он начался на следующей неделе.
