Так продолжалось до лета 1983 года. Паренек Вовка, крайний защитник из футбольной школы «Динамо», сказал: пошли на футбол, ты же ни разу не был, надо же на стадионе побывать, да, действительно, давай сходим. Предстояла игра «Динамо» — «Нистру» в рамках чемпионата СССР на стадионе «Динамо». Накануне поехали за билетами. Огромный серый (снаружи) стадион. Угрюмо-величественный. В кассах — никого. Купили билеты на завтра, а потом пошли на игру дублеров.
Игра дублеров проходила на Ходынке, на полузаброшенном поле за аэродромом. Пробирались туда какими-то закоулками, пролезали в щели в заборах, шли краем огромного Ходынского поля мимо ангаров, сараев и других служебных построек неизвестного назначения.
Ходынское поле — прекрасно. Огромный заброшенный аэродром, гигантское пустое пространство посреди города. По краям — живописные полуразвалившиеся строения. Сейчас его застраивают многоэтажными элитными жилыми домами и торговыми комплексами. Это очень плохо.
Наконец, добрались до футбольного поля посреди деревьев и гаражей. Вдоль поля — пара длинных скамеек. Народу — человек сто. Футбольные специалисты, родственники футболистов, болельщиков совсем немного.
Дублеры «Динамо» легко выиграли у дублеров «Нистру» со счетом 3:0. В одном из эпизодов сбили молдавского футболиста, он страшно закричал, и был слышен хруст ломающейся кости.
На следующий день опять поехали на стадион «Динамо», на игру основных составов. Внутри стадион оказался очень красив: огромное пространство, ярко-зеленое поле, коричневые беговые дорожки, расчерченные яркими белыми линиями, трибуны, выкрашенные в бело-голубые динамовские цвета. Было приятно просто сидеть там.
На поле выбежали футболисты обеих команд и начали разминаться. Вальяжно перебрасывались мячом, несильно били по воротам, совершали небольшие пробежки. Было приятно и интересно на них смотреть, не то что по телевизору. Сразу стало понятно, почему считается, что футбол надо смотреть на стадионе, а не по телевизору.
Когда смотришь игру по телевизору, футбольное поле кажется гораздо бóльшим, чем на самом деле. На самом деле оно не такое уж большое.
Футболисты закончили разминку, построились около своих скамеек и под звуки «Футбольного марша» организованно побежали к центру поля. Началась игра, и пошел дождь.
Футбольный марш написал Матвей Блантер.
«Нистру» был беспросветным аутсайдером чемпионата. За весь сезон команда набрала 10 очков (3 победы, 4 ничьи и 27 поражений) и благополучно вылетела из Высшей лиги. Считалось, что выиграть у «Нистру» — легко. Особенно такому великому (хотя и испытывающему некоторые затруднения) клубу, как московское «Динамо».
Пошел сильный дождь.
На трибунах собралось три с небольшим тысячи болельщиков.
«Динамо» било пенальти. Не забило. Вратарь отбил.
Потом «Нистру» бил пенальти. Забил.
Первый тайм так и закончился — 1:0 в пользу «Нистру».
«Динамо» играло очень плохо. Просто отвратительно. «Нистру» не лучше.
Во втором тайме «Динамо», в судорогах и муках, забило два гола и выиграло со счетом 2:1. Один гол забил Газзаев, он тогда еще играл.
Дождь, серое небо, голубые с белым трибуны, яркий свет прожекторов, зеленое поле, унылая нудная жалкая игра.
Как это было прекрасно.
Проникся какой-то странной жалостливой симпатией к «Динамо» — к этой неуклюжей, нелепой команде со славным прошлым, играющей на таком красивом стадионе с бело-голубыми трибунами. Подумалось, что когда выигрывает какой-нибудь «Спартак» или киевское «Динамо», в этом нет ничего необычного, это в порядке вещей, и радоваться таким победам бессмысленно. А когда выигрывает убогое «Динамо» (Москва) — это редкость, редкая радость, удивительное, в сущности, событие. И еще подумалось, что выгодно и хорошо быть болельщиком не очень сильной команды, потому что радость от ее побед никогда не приедается, ведь это так редко случается. И стал болеть за московское «Динамо».
Потом «Динамо» стало играть гораздо лучше, и постепенно, с годами, очарование убожества сошло на нет. Но все равно, все равно.
Поздними летними вечерами, когда темнело, в Тушино становилось тревожно. Это из-за зелени, распространившейся кругом. Не такая тревожность, какая возникает из социальных опасений (опасно идти, боязнь воров и бандитов), а другая, совершенно иррациональная. Эта тревожность невидимыми волнами распространяется от кустов, от крон деревьев, такую тревожность всегда чувствует городской житель вечером на природе, в воздухе витают сущности, связанные с кустами, лесом и природой, и становится не по себе, хочется сидеть в освещенной комнате, смотреть телевизор, лежать в постели, пить чай, смотреть телевизор, отгородиться цивилизацией от зловещей зеленой природы, потому что за окнами очень темно и тревожно.
А летними жаркими днями, когда никого нет во дворе и нечего делать, наступало ленивое оцепенение. Жарко, песок, деревья. Лето. Хотелось просто тупо стоять и не двигаться, или сидеть, или лежать, не двигаться и ничего не делать. Или сесть на качели и медленно, равномерно раскачиваться, долгими летними жаркими днями.
