Кузя поддерживал приятельские отношения с несколькими девочками, ходил с ними по очереди по магазинам, в кино и кафешки. Причем в магазины Кузя заруливал не потому, что его об этом просили девочки, а потому, что сам обожал шопинг. Когда Оля Труба оказалась в магазине с Кузей, то подумала, наблюдая его в деле, – Кузя выбирал себе кроссовки, – что именно этот худощавый, коротко стриженный пацан, с живыми, цепкими глазами мог стать ее мужем. Олин тест на посещение магазинов Кузя прошел на «отлично»: его не раздражало обилие товаров, очереди в примерочные, цены, духота, магазинная толкотня, суета и маета. Кузя в магазине был как рыба в воде.
Среди мира вещей Кузя очень уважал стельки. Они присутствовали в каждой паре его обуви. К стелькам приучила Кузю мать, с детства внушавшая парню, что без стелек он не выработает нормальную походку: Кузя косолапил, – и вот результат! Когда обувал новую пару кроссовок или кедов, предварительно вставив туда стельки с супинаторами (звучит торжественно!), то летал по городу птицей или ракетой.
Оле Трубе было наплевать на стельки – есть они, нет, – Оля ненавидела слово «подследники». Слава богу, парни не носили эту синтетическую продукцию, и Кузя не обсуждал тему подследников, но вот тему стелек развивал с Олей активно, и ей ничего не оставалось, как слушать, соглашаться и подхихикивать.
Кузя и Оля встретились в девятом классе в лицее, куда перешли из своих предыдущих школ. Оля ни за что не обратила бы внимания на Кузю, если бы тот не выпендривался при каждом удобном случае. Однажды на уроке биологии на спор с Ромой Гогой встал на парту и подпрыгнул к потолку. Рома успел щелкнуть полет Кузи на мобильный. Этот снимок герой дня поместил как аватарку на свою страницу в социальной сети. Оля часто заходила на эту страницу и смотрела на снимок – летящий Кузя с поджатыми ногами, руками вразлет и сумасшедшей, счастливой улыбкой. Было что-то в его облике веселое, неукротимое, свободное и прекрасное. Между прочим, Кузя чем-то походил на Олиного отца. Улыбкой? Взглядом? Трудно с ходу сказать, но то, что похож, – однозначно. И когда Кузя стал писать Оле по ночам онлайн, а потом провожать из лицея домой, она в душе тихо радовалась.
Обычно они шли после уроков до Олиного дома, без передышки трепались об одноклассниках и учителях. Больше говорил Кузя, Оля слушала, и если история казалась ей особенно веселой, то принималась дико ржать. Кузя как-то заметил, что Олин смех напоминает смех Джигурды – патлатого актера с прямолинейными самцовыми повадками. Оля смутилась, но Кузя великодушно разрешил:
– Ты ржи, ржи, норм. Мне по кайфу, когда ты ржешь и слушаешь. Другие девчонки трещат, в ушах – звон. У меня аллергия начинается. На тебя – нет.
Вопрос: «Любит меня Кузя или нет?» – появился в голове Оли в марте девятого класса, когда они вместе вышивали на уроке химии. Да-да, сидели и тайно ото всех вышивали кривой узор на чистой тряпке, которую нашел Кузя. Сначала Оля делала стежок и передавала тряпку под партой Кузе, потом он делал свой стежок и передавал тряпку Оле. На химии царила скукотища: все эти валентности, кислоты и щелочи, еще какая-то мутотень. Можно было помереть от тоски, не дождавшись спасительного звонка на перемену. Но касания Кузиных рук под партой предотвратили Олину раннюю смерть: они казались девочке нежными, полными ласки и сердечной теплоты. Так солнце целует нас в мае, когда мы садимся на скамейку в расцветающем на глазах парке и понимаем: мир не так уж плох и любит нас.
С мыслью про «любит – не любит» Оля дожила до мая. За неделю до окончания учебного года Кузя спросил: какие у Оли планы на лето? Она ответила, что летние планы у нее всегда одни и те же: она проводит каникулы на даче. Это очень далеко, ехать за тридевять земель, пять часов на машине или на двух электричках с пересадкой семь часов.
Кузя:
– И что, обычная дача?
Оля:
– Нет, не обычная. Там поля, леса, река, там воля и море бабочек, вкусное молоко с рынка, соседи смешные, там мать и отец понимают, что мне надо отключиться от лицея, не грузят ничем, кроме как «ешь все, что положили» и «иди искупайся в реке – это здоровье».
Кузя:
– А, фигня! У Ромы Гоги такой же ништяк, и у Сесёлкина, и у Егора… Короче, у всех.
Оля сказала, что Кузя – дурак, не знает, о чем говорит, пусть молчит. Место, где ее дача, волшебное, там происходят разные непонятные вещи.
Кузя:
– Например?
Оля:
– Люди с покойниками разговаривают, когда надо.
Кузя после этого заявления посмотрел на Олю Трубу, как на сбежавшую из клиники неврозов, – тревожно и снисходительно, и протянул:
– Ты чо, в ска-азки веришь?
Оля ответила: мол, это не сказки – быль.
Кузя пристал, не закрывал тему:
– О чем это с покойниками можно говорить? А?
Оля:
– О чем хочешь. Покойники знают все про живых, для них нет тайн. Это живые в своих тайнах копошатся, как черви в гнилых бананах.
Тут Кузя помолчал и после паузы задал вопрос, от которого у Оли сильнее забилось сердце:
– Можно к тебе приехать в гости на дачу?
Оля пообещала, что спросит у матери.
Кузя склонил голову и произнес свое фирменное:
– Благодарю!
