Я поднялся на холм, смотрю — с северо-востока надвигается туча пыли, а перед ней темная туча войска. Ого! Сколько же их тут! Кажется, что их больше чем османов, но мне сказали, что их четыре или пять тысяч. Это конница, поэтому кажется, что их так много. «Войско Гирея!» — доложили. Бунчуки его узнали, гвардия его заметная, и он сам здесь, наверное. Уфф! Обрадовался как родному!
Вот так и встали треугольником — передо мной османы, справа татары. Хотя, это я себе льщу — османов восемь тысяч, татар пять тысяч, нас около сотни. Что-то я оторвался от реальности — и те и другие по отдельности легко могут меня снести, если навалятся. Ну потеряют тысячу или две, но сомнут. Так что на суше я не боец, да и на море еле-еле осман завернули. Опять почувствовал себя маленьким и слабым, как тогда, когда встретил первый генуэзский корабль.
Османы встали, кажется, дальше не пойдут. Татары осторожно сунулись, не все, пустили вперед группу, явно не гвардию. Османы тут же из луков и пушек ударили, татары назад, есть потери у татар.
Командовал войском Мехмед Хамза, терсане агасы — помощник командующего флотом. Он шел с охраной в стороне от войска и страдал от того, что приходиться идти пешком. Плоты с лошадьми захватили латиняне, а мавну сожгли. Варвары.
Вообще, вся эта война пошла неправильно — он только начал перевозить войска, ни на кого не напал — а генуэзцы напали первыми. Сожгли около трети галер — это ужасно! Мы почти добрались до первой крепости — Каламиты, но так и не встретили флота Гедик Ахмед-паши, хотя по срокам должны были встретиться давно. Потом огненные мортиры латинян стали стрелять на большое расстояние, и Мехмед понял, что галерам дальше не пройти и он решил захватить ближайшую крепость с суши.
Татарам дали отпор — куда этому сброду против доблестных воинов султана. Жалко, что не удалось захватить ни одной лошади, даже такой мелкой — татарской. Да он согласен ехать на ишаке, но не идти пешком! Но ишаков нет, есть только ишаки — его подчиненные, но они под седлом не ходят. Но ничего, дойдем до крепости — захватим. Войск у латинян очень мало, так что на суши у меня нет достойных противников.
Вдруг в первых рядах что-то стало происходить, послышались крики раненых — пошел дым. Послал гонца — выяснить. Прибежал командир тысячи — сказал что их обстреливают из мортир — там кругом огонь — много обожженных. Откуда стреляют — неизвестно, мортир не видно.
Вот ишаки! В них стреляют мортиры, а они их не видят! За что Аллах послал мне таких глупцов! Тысячник убежал наводить порядок. Скоро двинулись вперед, тех обожженных, кто громко кричал — добили, чтобы не оскверняли слух.
Вдруг впереди послышались выстрелы похожие на пушечные — только звонкие, зато очень частые. Аркебузы!? Опять крики раненых — я послал гонца с приказом идти вперед, не останавливаться. Но скоро остановились опять, выстрелы стихли тоже. Что-там? Без коня и видно плохо.
Прибежал командир второй тысячи — говорит что первая тысяча убита почти вся, и командир тоже. Есть убитые во второй тысячи. Но врагов так и не видно. Чуть не убил его в гневе! За что мне такое наказание!
Выстрелы прекратились. Приказал идти вперед — крепость рядом. Через короткое время — опять — огненные невидимые мортиры, невидимый враг. Передняя тысяча побежала назад. Трусы! Еле остановили — убили несколько трусов. Сказали, что убито еще несколько сотен воинов. Ну что у меня за люди! Ничего поручить нельзя! Как это, в них стреляют, а они не видят! Слепцы! Все надо самому делать! Пойду, посмотрю что там происходит, с земли ничего не видно.
Вдруг что-то сильно ударило в грудь. Дышать трудно! Свет меркнет.
Османы пошли назад! Татары пытались напасть — но османы отходят осторожно, отстреливаются, пороха не жалеют. Татарам подставляться не хочется, да и луки у осман лучше. Так и двигаются два войска, между ними больше полукилометра. Вот только османы убитых и тяжелораненых бросили. Так татары на тела налетели, дербанят — раздевают, собирают оружие. Хотя это наша добыча, но татары наверняка думают — «все воевали». Не спорить же с ними из-за окровавленных тряпок. А на поле боя тел много — около тысячи.
Османы загрузились на галеры, из речки заправились водой и к вечеру отчалили. Татары так и не напали. Они настроены трофеи взять, а не защищаться, проливая кровь. А пушки наносят большой урон, и умирать ради трофеев никто не хочет. Османы бросили больше десятка плотов, но там не было ничего ценного — в основном пустая тара.
Мы их сопровождали демонстративно — «уходите, трогать не будем», хотя руки чесались, но если они высадятся в другом месте и татары не помогут — я ничего сделать не смогу. Дальше их сопровождать послал две шхуны, сам пошел домой.
