18 декабря в отель «Универ» Шарлю Лафаргу прибыла посылка. Но в ней были не обещанные пирожки, испеченные матерью Лафарга, а один большой пирог. Лафарг не обратил на это внимания и съел кусок. Вскоре у него начались страшные боли в животе, рвота и понос. Целый день он пролежал в постели, чувствуя страшную слабость. Так как похожие на холеру явления холерины в те времена были повседневным явлением, Лафарг отказался от врача. Испорченный пирог он просто выбросил.
3 января Шарль возвратился домой, но чувствовал себя все еще слабым и больным. Собранные им 28 000 франков и мысль, что он сможет оплатить самые неотложные долги, заставили его забыть о всех своих недомоганиях. Мария встретила его сердечно, уложила в постель, угостила дичью и трюфелями. Тотчас после еды у него повторились все явления «парижской болезни». Его рвало, он корчился от боли в животе. Ночью вызвали домашнего врача Барду, который тоже нашел холеру. Врач ничего не заподозрил, когда Мария попросила его выписать ей рецепт на мышьяк, объяснив это тем, что яд ей нужен для уничтожения мышей.
На следующий день Лафаргу стало хуже. У него сводило ноги, мучила страшная жажда, но любые напитки, которые ему давали, вызывали рвоту. Все члены семьи и многие родственники собрались у кровати больного. Мария давала мужу лекарства и напитки. Особенно часто она давала ему лекарство гуммиарабикум, которое якобы сама принимала и носила всегда с собой в маленькой малахитовой коробочке. Но и теперь никто ничего не подозревал, хотя силы покидали Лафарга. 10 января вызвали другого врача, Масена. Он также нашел, что у больного холера, и для поддержания организма прописал давать молоко с яйцами. Когда Мария готовила напиток, художница Анна Брён заметила, что она положила в него порошок из малахитовой коробочки. Спросив Марию, какое это лекарство, она услышала в ответ, что это сахар. После того как больной выпил несколько глотков. Анна Брён взяла стакан и увидела белые хлопья какого-то вещества, плавающего на поверхности молока. Ей показалось странным, что сахар не растворился в молоке.
С чувством еще не осознанного подозрения она показала стакан с хлопьями доктору Барду. Тот положил их на язык и почувствовал что-то жгучее, но объяснил, что это, наверно, известка, упавшая в молоко с потолка. Это объяснение показалось Анне странным, и она спрятала стакан с молоком в шкаф. С этого момента она наблюдала за Марией, где только могла. Вскоре она заметила, что Мария снова добавила в суп, который сварила мать Лафарга, какой-то белый порошок. После первого же глотка больной воскликнул: «О Мария, чем ты меня кормишь? Суп жжет как огонь!» Анна Брён спрятала также остаток супа и, наконец, поделилась своими подозрениями с матерью Лафарга, его сестрами и кузиной Эммой, которая одна из всей семьи питала симпатию к Марии и даже восторгалась ею.
Вечером 12 января у старых стен Легландье бушевала буря. Выли волки. Дождь лил как из ведра. Очень трудно представить себе настроение, царившее в это время в старом доме, когда к опасениям за жизнь больного прибавилось подозрение, что он является жертвой собственной жены. Мать Лафарга сидела с его сестрами в комнате больного, а кузина Эмма побежала к Марии, чтобы сказать ей о невероятном подозрении. Подозрение возросло, когда слуга Лафарга Дени сообщил женщинам, что Мария посылала 5 января садовника Альфреда, а 8 января его самого в Люберсак к аптекарю Эссартье за мышьяком для борьбы с крысами. Альфреду она дала рецепт доктора Барду. Ему же удалось получить без рецепта 64 грана мышьяка. Яд он передал Марии. Мать Лафарга опустилась на колени перед постелью сына и, молясь, заклинала его ничего не есть из рук своей жены.
Единственной, кто среди страхов и сомнений, казалось, не потерял самообладания, была Мария Лафарг. С высоко поднятой головой она вошла в комнату больного и велела позвать садовника Альфреда. Он подтвердил, что Мария передала ему мышьяк, купленный им, и мышьяк, купленный Дени, для изготовления ядовитой пасты против мышей, что он и сделал. Подозрения утихли. Но когда сестра Лафарга, Амена, на следующий день в стакане с сахарной водой, приготовленной Марией, обнаружила осадок, подозрения вспыхнули с новой силой. В ночь на 14 января в Легландье прибыл третий врач — Леспинас. Описание симптомов болезни Лафарга убедило его, что больной отравлен мышьяком. Но было уже поздно, и спасти больного не удалось. На рассвете 14 января Шарль Лафарг скончался.
