Бёрнс, этого не могли отрицать даже его враги, создал в 1880 году успешно работавший отдел уголовного розыска Нью-Йорка, насчитывающий сорок сотрудников. Уже первое «достижение» сразу разоблачило его как человека, решившего использовать добытый тяжким трудом рядового полицейского опыт не только для успешной работы на стезе криминалистики, но и для личного обогащения. Зная, что район финансистов и ювелиров на Уолл-стрит является любимым полем деятельности воров и взломщиков, он посадил девять своих детективов в комнату на Уолл-стрит и создал запретную зону, так называемую мертвую линию. Каждый известный преступник, переступивший эту линию и проникший в район Уолл-стрит, тут же арестовывался. Естественно, особая забота о крупных финансистах щедро вознаграждалась. Плата за работу, которая и без того была его служебным долгом, ловко объявлялась как выигрыш на бирже. Но Бёрнса интересовали не только деньги, ему хотелось потягаться с Сюртэ и Скотланд-ярдом. Поэтому он оценивал работу своих детективов по числу арестов и успешных идентификаций преступников. Это явилось одной из причин того, что идентификации всегда уделялось большое внимание. Бёрнс также проводил «утренние парады» в тюрьме на Мальбери-стрит. Каждое утро в 9 часов перед собравшимися сотрудниками Бёрнса проходили все арестованные за предыдущие сутки. Детективы должны были запоминать их лица и уметь узнавать преступников, имевших прежде судимости.
Бёрнс ввел также фотографирование преступников. Если же уголовник сопротивлялся фотографированию, то его «успокаивали» мощные кулаки детективов. Бёрнс любил показывать одну фотографию, на которой была изображена подобная процедура. В 1886 году он опубликовал сборник «Профессиональные преступники Америки», в котором дал фотографии всех известных ему уголовников и описал методы их работы. Сборник, бесспорно, был важной для Америки попыткой создать своего рода «настольную книгу преступного мира», а также еще одной вехой на пути Бёрнса к славе. Напротив своего бюро, в большом зале, он оборудовал своеобразный музей и назвал его «таинственной палатой», которую умело рекламировал, приглашая туда журналистов и показывая публике. Стены музея были увешаны портретами преступников, ранее арестованных отделом уголовного розыска. В шкафах находились орудия взлома, оружие, отмычки, маски; с потолка свисала веревочная петля. Бёрнс любил проводить допросы в своем музее, чтобы арестованный видел безвыходность своего положения. Через четыре года после вступления на пост начальника отдела Бёрнс заявил: «В течение четырех лет до создания мною отдела уголовного розыска полицией было арестовано 1943 человека, которые были осуждены в общей сложности на 505 лет тюремного заключения. За четыре года нашей работы было арестовано 1324 человека, и приговорены они к 2428 годам заключения». Когда Скотланд-ярд оказался не в силах раскрыть преступления Джека Потрошителя, Бёрнс гордо заявил, что он-то наверняка поймал бы Джека Потрошителя, если бы убийца показался в Нью-Йорке. В 1894 году, попав в водоворот уже упомянутого скандала, Бёрнс говорил, защищаясь, что именно он позаботился об осуждении американских преступников почти на 10 000 лет тюремного заключения. Это, мол, больше, чем смогли когда-либо достичь Сюртэ и Скотланд-ярд, вместе взятые.
Скандал разразился из-за возмущения просвитерианина Паркхурста по поводу участия нью-йоркской полиции в доходах от борделей и притонов. Результатом явилось создание в 1894 году независимой комиссии, одной из первых подобного рода, которым в последующие годы довелось сыграть значительную роль в борьбе «лучшей части Америки» против деклассированных элементов в политике и полиции. Перед этой комиссией (носившей название Лексоукоммити) Бёрнс, хотя и сумел оправдать свое собственное необычное богатство, все же был вынужден признать, что в полиции существует правило терпеть притоны и бордели при участии в доходах от них и лишь тогда подвергать их ликвидации, когда деньги в полицию не поступают. Нью-йоркская газета «Уорлд» писала по этому поводу: «Если Бёрнс не знал, что годами происходило у него под носом, то, видимо, он слишком плохой детектив, чтобы идентифицировать лимбургский сыр, не попробовав его на вкус».
