– Да. Часто и агрессивно! И даже показывал Инге издалека емкость с кислотой. Уверял, что сделает с Ингой то же самое, что она сотворила с Ларисой. Рвался к тестю в дом со скандалом. Не мог простить тому, что стал из-за него рогоносцем. Тесть тут изрядно притих. И даже планировал взять себе охрану. Но потом все как-то утряслось. Думаю, Сергей Игнатьевич откупился от него.
– А как уладили с полицией? В момент трагедии?
– Лариса не подавала иск. Она считала, что сама виновата. Не надо было провоцировать Ингу. И не хотела, чтобы муж узнал. А он все равно узнал! Но она и тогда с полицией говорить не стала. Говорила, что это внутренние дела семьи. А чьей семьи? Ее или нашей? Может, тоже получила деньги?
Вполне возможно, что лечение за границей оплатил ей Яковлев, подумала Настя.
– Она же и за границей оперировалась. Может, это были деньги тестя? – словно прочитал ее мысли Мишин. – Инга притихла. Не истерила с такой силой, как всегда любила. Массажи, салоны красоты, личный коуч, смены диет. Так вот и жили. Пока не помер тесть. И началось!
– Что именно?
– Опять истерики, подозрения. Сначала подозревала в смерти отца мужа Ларисы, потом ее подругу.
– Лопачеву?
– Да. Потом дошла очередь до меня. Но тут Инга быстро угомонилась. Даже она поняла, что мне это не надобно. Успокоилась о причинах его кончины. Перебросилась на ревность. Это когда Света пришла к нам работать. Инга однажды пришла на премьеру и увидела ее. Никогда ведь не ходила, фыркала презрительно. Считала наш театр самодеятельностью. И тут вдруг пришла. А мы со Светой играем главные роли. И там были сцены…
Он замялся, помедлил с ответом. Даже на Настю посмотрел так, словно просил помощи. Она не стала помогать ему подбирать слова.
– Там некоторые сцены были весьма откровенные. Мы целовались и даже лежали в постели. И Инга… В общем, не будь этого спектакля, она бы нашла другую причину. Она была очень истеричной особой. – Он подумал и добавил с нажимом: – Очень!
– Почему Лопачева оказалась в вашем доме в день смерти вашей жены?
– Я не знаю. – Он глянул с тоской Насте прямо в глаза. – Меня там не было, я ничего не слышал. Света потом от комментариев воздержалась. Но обмолвилась вскользь, что разговор шел о Ларисе.
– То есть вы хотите сказать, что Лопачева пришла к вам домой, чтобы поговорить о своей подруге, которая покончила собой несколько лет назад? Вы сказали, три года прошло? Как-то неубедительно звучит, Игорь.
– Я вас понимаю. Мне и самому эта версия так себе. Но Света утверждала, что это именно так. Что она не смирилась, что готова была порвать ее за муки, которые вынесла Лариса. Есть еще кое-что…
Мишин положил ладони с грязными ногтями на стол, уставился на них, проворчал недовольно что-то о ремонте, вымотавшем ему всю нервную систему и превратившем его в неряшливого засранца. Замолчал. Вздохнул.
– У Инги был какой-то препарат, – обронил он едва слышно.
– Какой препарат? – сразу насторожилась Настя.
– Что-то из серьезных веществ, в давние времена использовался в армии… В общем, я не в курсе деталей. Но точно знаю, что какой-то запас имелся у ее отца. Инга хвасталась не раз. И в общем… Кто-то из соседей видел ее возле дома Ларисы накануне ее самоубийства.
– Это очень серьезное заявление, Игорь, – заполнила повисшую паузу Настя вкрадчивым голосом. – Если я правильно вас понимаю, вы пытаетесь до меня донести мысль, что Инга могла быть причастна к самоубийству Ларисы?
– Света ее в этом обвиняла. Она была уверена, что это так. Лариса, с ее слов, не собиралась уходить из жизни. Она верила, что сможет вернуть себе красоту. Вела переговоры с каким-то известным пластическим хирургом. Возможно, Инга сочла, что ее папа опять понесет убытки. И расправилась с любовницей своего отца.
Тогда каким образом это вещество забило носовые пазухи и легкие самой Инги? Что-то не вязалось.
– А самоубийство Светланы Лопачевой? Чем оно было вызвано?
– Она оставила записку? – продолжил рассматривать свои ногти Мишин.
– Да.
– Возможно, в ней ответы. Я не знаю. Она была подавлена. Конечно, из-за всех этих ужасных историй. Ее сняли с роли и все такое… Но чтобы такая крайность! – воскликнул он глухо. И поднял-таки на нее глаза, и тоска в них засела нечеловеческая. – Ужасно все, правда?
– Ужасно, Игорь, – согласилась Настя. – И все же вернемся к вопросу. С которого начали… Как так вышло, что Инга не выполнила своих угроз и не переписала завещания?
– Я не знаю, – хмыкнул он и убрал ладони со стола. – Мне звонит ее адвокат, вернувшись с отдыха. И заявляет, что поскольку измененного завещания у него нет и не имеется никакого юридического подтверждения, что оно может существовать, я считаюсь единственным наследником первой очереди. Должно пройти полгода, пока я вступлю в права. Но…
– Но ремонт в доме тестя вы уже начали.
