— И это правильное решение, Женя, — решительно похвалил он меня, и мне показалось, что он настолько испытывает наслаждение от причинения другим крупных неприятностей, что, решись я поторговаться, он согласился бы и на десять процентов. — Садитесь в машину, сегодня у нас будет много работы, которую я ненавижу, бумажной работы. Но я всегда занимаюсь ею, смакуя и предчувствуя начинку, которая кроется за этой толстой бумажной оберткой.
Я ошибался, когда думал, что неподалеку от Красногорского лесопарка его дом или офис. Дом находился на Рублевском шоссе, в Барвихе. Неподалеку от «Дачи», облюбованного золотой молодежью места.
— Как же пятница, перед концом рабочего дня?
— Бывают случаи, когда нужно подождать.
Он не смотрел на меня. Он чувствовал себя Наполеоном, готовящим ввод в битву новых сил, о которых не подозревает неприятель. Но я никаких сил не видел. И потом, четверг по отношении к пятнице — это, в моем понимании, не подождать, а поспешить.
Четыре дня тянулись медленно, мне казалось, что ничего не произойдет. После того как мы подписали с Корнеевым — так звали мужчину — кое-какие документы, свидетельствующие о нашем совместном владении «Вижуэл», мы не виделись три дня. И сейчас мне кажется, что за эти дни случилось нечто, что Корнеева сейчас волнует. Он, как великий мастер мистификаций, сидел в «Мерседесе» поодаль от эпицентра им же устроенных событий и наблюдал. Пока ничего не происходило. Я видел офис, в котором прожил пять последних лет жизни, в него входили и выходили люди, большая часть из которых была мне знакома, и чувствовал себя полным идиотом.
Вынув телефон, Корнеев позвонил и велел мне и двоим своим помощникам следовать к крыльцу.
— Ты только молчи и ничего не говори, партнер, — велел мне Корнеев. — Что бы ни происходило.
Через три минуты, когда взошел на крыльцо, я почувствовал за своей спиной движение. Такое впечатление, что жуки-скарабеи со всего Египта, объединившись в единое войско, признали меня предводителем. Я машинально обернулся…
Я люблю Корнеева. Впервые в жизни вижу человека, который реализует национальные проекты без телекамер и путинских улыбок. Он просто делает свое дело.
Следом за мной по мраморным ступеням поднималась, держа в руке папочку, неземной красоты девушка с погонами старшего лейтенанта. Голубые просветы на ее погонах настолько органично гармонировали с цветом ее глаз, что я невольно остановился и залюбовался. Будь эти глаза зелеными, девушке стоило работать в погранвойсках, ей-богу… Но эти два бездонных озера, в которых застыло время, в которых отражается вселенная и в которые хочется рухнуть…
— Двигайтесь, двигайтесь, господин Медведев, — хрипловато проговорила она, и я поспешил вынырнуть и быстро и стыдливо натянуть портки на берегу этих озер.
На крыльце нас встретила немало удивленная охрана. Вообще в «Вижуэл», за все время его существования, случился только один неприятный случай, и его инициатором был именно я. Поэтому неподготовленная охрана просто встала и преградила нам дорогу. Нам — это мне, судебному приставу-исполнителю, двум ее коллегам и пятерым сотрудникам в штатском. Кто они, откуда, зачем здесь — знал только Корнеев.
В глазах охранников засверкали огоньки страха. Это неудивительно, поскольку если бы сейчас в холл вломились четверо в масках и стали стрелять, все было бы ясно и понятно. Но происходило обратное — офис давили государственные службы. Кто-то из пареньков — я видел его впервые — поднес к губам рацию, но это не меняло положение вещей. Две стены — охрана и мы — двигались к лестнице, мой пристав голоском простуженной Маши Распутиной говорила: «Разойдитесь, разойдитесь, друзья, я — судебный пристав…»
Но все дело как раз в этом и было. Никто не любит судебных приставов. Приставы никогда не приносят, они всегда уносят.
— В чем дело? — раздалось с лестницы, и я увидел Машеньку Белан, смотрящую на меня с легким презрением и плохо скрываемым отвращением. — Что здесь происходит?
— Я — судебный пристав Бельницкая, — представилась девушка и вжикнула замком папки. — Подскажите, пожалуйста, как мне найти руководителя компании «Ребус-Вижуэл»?
«Ребус»? — пронеслось в моей голове. — Какой «Ребус-Вижуэл»? Что происходит?»
Наверное, видом своим и мыслями я мало отличался от Белан.
— Я президент компании. Что вам угодно?
Девушка поднялась на несколько пролетов, так, чтобы оказаться непосредственно перед Машенькой, и выдернула из папки лист. Я и не заметил, как остался почти без внимания. Лишь два дюжих молодца встали ко мне поближе, как Сцилла и Харибда, остальные же зашли вперед и встали за спиной пристава.
— Ознакомьтесь с решением Ленинского суда города Мурманска. На его основании вам следует немедленно передать печать предприятия и документацию новому директору, Медведеву Евгению Ивановичу…
Подо мной закачался пол. Я мало что понимал из всего этого.
— Какого суда? — побледнела Машенька. — Это какое-то недоразумение!
— Так уж заведено, что нам не придется сейчас выяснять это, — с какой-то сатанинской иронией произнесла девушка и двинулась вперед.
