Дневник итальянской школьницы поражает не столько шокирующей откровенностью, сколько рискованностью экспериментов. В пятнадцатилетней девушке сочетаются на равных: опытная страстная женщина, Лолита с трезвым циничным умом и наивная девочка, мечтающая о принце.Книга стала настоящей мировой сенсацией. Только в Италии в 2004 году было продано более 750 000 экземпляров в рекордно короткий срок.
Anne
Дневник, я пишу тебя.
В комнате почти темно. Стены увешаны эстампами Климта и плакатами Марлен Дитрих: она смотрит на меня надменно и томно, пока я царапаю свои каракули. Лучи солнца пробиваются сквозь жалюзи и отражаются на белом листе.
Стоит жара, знойная, сухая.
Из соседней комнаты доносятся звук телевизора и голос моей сестры, напевающей мотив из какого-то мультика; на улице кричит легкомысленный сверчок. В доме спокойно и тихо.
Кажется, что все упрятано под тончайшим стеклянным колпаком, и жара затрудняет движения; но во мне нет покоя. Как если бы мышь грызла мою душу так незаметно, что казалось бы почти нежным. Мне и не плохо, и не хорошо, беспокоит то, что мне «никак».
Но достаточно поднять глаза и встретить свой взгляд, отраженный в зеркале, чтобы покой и тихое счастье снова завладели мной.
Я любуюсь собой перед зеркалом, я испытываю восторг от форм, которые постепенно становятся более определенными и уверенными, от грудей, уже заметных под футболкой: они нежно вздрагивают при каждом шаге… Когда я была еще маленькой, моя мать ходила по дому совсем голой, и я привыкла видеть женское тело. Поэтому для меня не являются тайной формы взрослой женщины; но, как запущенный лес, волоски, скрывающие Сокровенное место, притягивают взгляд.
Отражаясь в зеркале во весь рост, я медленно трогаю там пальцем и, глядя себе в глаза, испытываю к себе чувство любви и восхищения.
Удовольствие смотреть на себя настолько велико и настолько сильно, что сразу превращается в физическое наслаждение, начинаясь щекотанием, заканчивается жаром и мурашками, которые длятся лишь несколько мгновений. После этого наступает смущение.
В отличие от Алессандры я никогда не даю воли фантазиям. Недавно она мне сказала, что она тоже себя трогает, и сказала, что в такие моменты ей нравится думать, что ею обладает мужчина, трахает ее с силой и жестокостью, почти причиняя ей боль. Я удивилась, потому что для возбуждения мне достаточно просто смотреть на себя. Она спросила, трогаю ли я себя тоже, и я ей ответила, что нет. Я абсолютно не хочу разрушать этот мир, который я сама себе построила, это мой мир, чьими обитателями являются лишь мое тело и зеркало, и ответить «да» на ее вопрос – это было бы предательством по отношению к нам.
Единственное, что меня заставляет хорошо себя чувствовать, – это тот образ, который я вижу и люблю, все остальное – ненастоящее. Ненастоящими являются все мои дружбы, зародившиеся случайно и ставшие посредственными и незначительными… Ненастоящими являются поцелуи, которые я робко подарила нескольким мальчикам из моей школы; как только мои губы касались их губ, я чувствовала какое-то отторжение; и я бы убежала куда-нибудь подальше в тот же миг, когда их язык неумело втискивался в мой рот. Это все – фальшь, это так мало похоже на состояние, в котором я сейчас нахожусь.
Я хотела бы, чтобы все картинки оторвались от стен моей комнаты, чтобы через окно ворвался морозный леденящий холод, а вой собак заменил бы пение сверчков.
Я хочу любви, дневник. Я хочу, чтобы мое сердце растаяло, и я хочу видеть, как сталактиты моего льда ломаются и тонут в реке страсти и красоты.
На улице галдеж. Смех наполняет этот удушающий летний воздух.
Я представляю себе глаза моих ровесников, когда они выходят из дому: горящие, живые, полные нетерпения поразвлечься вечером. Они проведут ночь на пляже и будут петь под гитару, и кто-то удалится туда, где темнота скрывает все, и будут нашептывать друг другу неопределенные по смыслу слова. Кто-то другой на следующий день поплывет в море, уже потеплевшее от утреннего солнца, таинственное и хранящее незнакомую морскую жизнь. Они будут жить и знать, как управлять своей жизнью. О'кей, я согласна, я тоже дышу, в биологическом смысле со мной все в порядке… По мне страшно. Мне страшно выходить из дому и встречать незнакомые взгляды. Я знаю, что я живу в вечном конфликте с собой, в какие-то дни мне приятно находиться среди людей, и я чувствую в этом настоятельную потребность. А в иные дни единственное, что мне нужно, так это остаться в полном одиночестве. Тогда я лениво сгоняю моего кота с постели, ложусь на спину и думаю.
Иногда ставлю какой-нибудь CD, почти всегда классическую музыку. И мне хорошо в тайном сговоре с музыкой, и мне ничего не надо. Но эти шумы на улице меня терзают, я знаю, что этой ночью кто-то будет жить интенсивнее, чем я. А я останусь внутри этой комнаты слушать звуки жизни, я буду их слушать, пока сон не обнимет меня.
