Он готов был сейчас лечь в могилу на кладбище, лишь бы его оставили в покое. И не закапывали. Лежать бы сейчас в тихой темноте, никого не слышать и не видеть.
– Скажи, что ты пошутил?
– Само собой, – вздохнул он.
В темноту нужно уходить с Ритой, затеряться бы с ней, затихариться. А то ведь без нее спокойствия не будет…
Но, в сущности, они уже затерялись в темноте. Дорога проселочная, машин не видно, людей не слышно. Но телефон при них, значит, Смит может появиться снова.
– А телефон я выброшу, – сказал Миша. – Позвоню Олегову, выброшу телефон и дальше поедем.
– За Любой.
– Сначала колесо.
На спущенном колесе Любу не догонишь. Но так и на исправной машине найти ее будет очень трудно.
– Нет, сначала телефон выбрось, – качнула головой Рита. – А колесо потом.
Миша пожал плечами. Отбитая голова соображала с трудом, и так не хотелось ее напрягать. Может, и не надо тужиться, если есть жена, которая знает, что делать.
Общение с местной полицией утомило, но еще больше раздражало свое собственное начальство. И тем пришлось давать объяснение, и другим – в какой-то момент Артем даже почувствовал себя преступником. Как будто это он сам обстрелял себя на узкой дороге. Как будто сам покушался на жизнь сотрудника полиции.
Местные связались с Тростниковым, и у Артема возникло чувство, что после этого разговора на него наденут наручники. До этого не дошло, но и в Москву его не отпустили. Рекомендовали остаться в гостинице – до выяснения, как будто под домашний арест отправили. Тростников против такого решения возражать не стал, и Артему действительно пришлось снять номер в придорожной гостинице. Завтра ему предстоял разговор со следователем, а сегодня, возможно, ждала встреча с головорезами Баграма.
Ну не доверял больше Артем Тростникову, и все тут! Именно поэтому он решил заночевать в своей многострадальной машине.
«Фольксваген» стоял во внутреннем дворике мотеля, и прямо из машины Артем мог видеть дверь своего номера. В комнате горел свет, шторы на окне раздвинуты, номер просматривался насквозь, а на кровати, как могло показаться стороннему наблюдателю, лежал человек. Бандиты могли ворваться в номер через дверь или бросить гранату, предварительно заглянув в окно. И если вдруг, Артем примет меры. Если не заснет…
Зазвонил телефон, на дисплее высветилась фамилия: «Слюсарев».
– Случилось что, Миша? – тихо спросил он.
– Кошмары терзают, – буркнул парень.
– Это шутка такая?
Интересный он, этот парень, Миша Слюсарев. Оба своих трупа перепрятал, возможно, с собой увез. Может, уже похоронил где-то. Надо бы глянуть, где он сейчас находится, в принципе, Артем мог сделать это в обход Тростникова.
– Я так не думал. Когда Смита… э-э, Ипатьева увидел.
– Во сне?
– Наяву!… Живой он.
– И за наркотой приходил?
– Ты откуда знаешь?
– Не было трупа, не было, успокойся. И отдыхай себе спокойно… Пока не понадобишься… Артем пока что не нуждался в его свидетельских показаниях, но завтрашний разговор со следователем мог все изменить. Но если Миша ему понадобится, то случится это не сегодня.
– Смит на самом деле живой. И Славик с ним был. Они за наркотой приезжали… Меня чуть не задушили…
– Это правда?
– Если честно, я сам себе не верю.
– А почему я должен верить?
– Потому что Люба пропала. И это факт!… Я поэтому звоню!…
– Как это пропала?
– Мы пробили колесо, остановились. Появился Смит, схватил меня за грудки. А потом появились какие-то типы, прогнали Смита, но увезли Любу…
– Что за типы?
– Когда появился Смит, Люба убежала. Нашла на дороге каких-то парней, привела к нам, они прогнали Смита, но за это увезли Любу.
– За это?
– Я сказал «за это»? – задумался Слюсарев.
Артем кивнул. Возможно, Миша всего лишь озвучил свою собственную мысль, которая крутилась в голове. Люба действительно могла найти на дороге каких-то дальнобойщиков, они оказали услугу, а затем забрали девчонку в счет оплаты. Но это чистой воды беспредел.
– Они забрали ее силой?
– Ну, я не слышал, чтобы она кричала… И Рита не слышала…
– Так, давай с самого начала, – Артем приложил палец ко лбу, собираясь с мыслями. – Вы пробили колесо, остановились, появился Смит, его прогнали дальнобойщики…
– Почему дальнобойщики? – не понял Миша.
– Ну, ты же сам сказал, что Люба нашла их на дороге.
– Они нашли нас на дороге. Вернее, один из них. Мы еще только к Каменск-Шахтинску подъезжали, в пробке стояли. Там один к нашей машине подошел, в окно постучал. Я еще подумал, что сумасшедший…
– Почему ты так подумал?
– Ну, он улыбался как дурачок. И когда в машину к нам заглядывал, и когда Люба его прогнала.
– Люба его прогнала?
– Открыла дверь, накричала на него… Нам еще показалось, что Люба знает его, – после паузы дополнил Миша.
В его голосе ощущалось напряжение размышляющего человека.
– Показалось или знает?
– Показалось.
– Но привела она к вам именно этого сумасшедшего?
– Ну да.
– И она не кричала, когда ее увозили?
– Да вроде нет…
– А этот сумасшедший о чем-нибудь спрашивал?
– Да нет, подошел ко мне, ударил… Я тогда на ногах еле стоял, ответить не мог, – в голосе Слюсарева угадывалась досада.
– А ударил зачем?
