– Да? А разве институт помог вам выйти живым из «доменной печи»? И от хуги вас тоже не институт защищал, – упрекнул я. – И пояс с взрывчаткой не он снимал. А отсюда до Ванавары вы с кем собираетесь идти? С институтом?
– Не ерничайте, молодой человек! – взбеленился Зинчук. – Вы спасли мне жизнь, не отрицаю, и я очень благодарен вам за это. Но попрекать помощью… Это неблагородно!
– Благородство? – Я насмешливо вскинул бровь. – Впервые слышу это слово. Марек, а ты слыхал?
– Никогда, – ухмыльнулся тот.
– Запомните, Док, мы вольные бродяги. Отбросы общества, преступники, как нас называют в Ванаваре. Наемники. И если выполняем какую-то работу, например спасаем чью-то задницу, то требуем за это плату. А если нам отказывают, мы берем ее сами.
– То есть грабите, да? Как сейчас меня… вернее, наш институт. И чем же вы тогда лучше него? – Иван Аркадьевич кивнул на Урюка, который продолжал бесноваться за стеклом.
– Да хотя бы тем, что выведем вас из диких земель живым и невредимым. – Я встал со стула. – Отдых закончен. Открывайте сейф, Док.
– А если откажусь? Пытать меня станете? – скривился профессор.
– Вы хотите это проверить? – холодно улыбнулся я. – Не стоит. Просто откройте сейф.
Иван Аркадьевич секунду колебался, но пошел к электрощиту, а затем вдруг остановился и повернулся ко мне:
– Не волнуйтесь, я открою вам сейф. Но сейчас хочу сказать о другом… Я не знаю, кто такой этот Алекс, который пообещал вам операцию. Возможно, и впрямь гений, но… Я уверен на все сто процентов, что он обманул вас, Бедуин. Мутация не лечится. Это не болезнь. Ни один хирург на свете не сможет вам помочь. Даже за миллион евро…
– Кто это тебя так?
– Да трое напали…
– Ты их опознать-то сможешь?
– А чего сразу я! Пусть их родственники опознают.
Мы собирались расстаться у КПП научного городка. Марек должен был доставить профессора кратчайшим путем в Наксан, вызвать туда вертолет с помощью отобранного у Витька КИПа, дождаться вертушку, отправить Ивана Аркадьевича в Ванавару, а затем отнести цацки из рюкзака Урюка Волкодаву – я нарушил правила и назвал напарнику имя заказчика. Мареку предстояло дать отчет в выполнении задания и получить награду, в том числе и мою долю. Сумма там немаленькая, покроет хотя бы часть моего долга перед ним.
А я с жалами и пыльцой смерти отправлюсь на Стрелку к Разенкову. Мало ли что сказал Иван Аркадьевич! Он же не врач, и ему тоже не все известно. Возможно, американский приятель Разенкова и впрямь совершил переворот в науке, научившись оперировать мутации, но не спешит обнародовать открытие, предпочитая по-тихому брать просто-таки огромные деньги за свои услуги.
– А с Урюком чего делать? – Марек посмотрел на запертого в зале с ка-установкой пленника. Все патроны тот уже расстрелял и теперь грыз стекло зубами, не сводя с нас безумного ненавидящего взгляда.
– Действительно… – задумался я. – Иван Аркадьевич, а зомби сможет просуществовать две недели без воды и пищи?
– Да, конечно. Ведь с биологической точки зрения он уже мертв. А что?
– Через две недели сюда должны прибыть военные и ученые, ведь так?
– Точно так, молодой человек.
– Как вы думаете, им понадобится подопытный зомби?
Зинчук посмотрел на Урюка и расплылся в улыбке:
– Очень даже понадобится. Больше того, я сам им займусь. У меня в плане как раз есть несколько весьма интересных экспериментов…
Иван Аркадьевич хищно потер руки и бросил на Витьку кровожадный взгляд, видно, вспомнил, как майор-мародер при жизни истязал его самого. Я усмехнулся. Вот вам и тихий интеллигент! Под предлогом интересов науки уделает Урюка, как белка орех, и не поморщится. Короче, молоток профессор. Наш человек.
– Тогда оставляем Урюка здесь, взаперти, – решил я.
Наземный этаж мастерской встретил нас кажущейся безопасностью. Вроде все было как обычно: верещали снаружи птицы, скреблись по углам небольшие крысы-уродцы, подвывали вдалеке панцирные псы, негромко гудела притаившаяся за соседним зданием «Микроволновка», шевелила камни на базальтовых скалах вдоль ущелья «Егоза». И все же меня охватила тревога. Возникло какое-то странное ощущение тяжести в голове…
– Стоп! – шепотом скомандовал я.
Наученный опытом блужданий по подземелью, Зинчук замер как вкопанный. Марек тоже остановился и вопросительно повернулся ко мне.
– Что-то не так, – озвучил я вслух свои опасения. – Выйду наружу, посмотрю, а вы ждите здесь. В случае чего…
Договорить я не успел, потому что профессор внезапно вздрогнул всем телом, вытянулся в струнку, прижал руки по швам и бодро замаршировал к выходу, чеканя шаг. Даже носочек тянул, будто на параде. Только что честь не отдавал. Ясно, профессор не соображал, что делает, полностью подчиняясь чужой воле очень сильного псионика, а значит…
– Здесь где-то поблизости шептун! – воскликнул я.