Сестра открыла не сразу. Когда Евдокия Павловна скрылась за дверью, Шурочка метнулась туда, больно ушибив о косяк ногу, и приникла к замочной скважине. Подслушивать скверно, но что же тут поделаешь? Ей надо знать, что они задумали. Мать и сестра говорили тихо, ей с трудом удалось разобрать лишь несколько фраз.
– Ты должна мне его отдать! – рассерженно сказала Евдокия Павловна.
– Выброси из головы все эти бредни! Раз уж так случилось…
Сестра что-то ответила, так тихо, что Шурочка не расслышала.
– Глупости! – перебила ее маменька. – Он же стоит огромных денег!
И наконец Шурочка услышала и голос Жюли:
– Он должен прекратить свое существование. Это само зло. Его надо уничтожить.
«Ах, вот зачем ей это! – сообразила Шурочка. – Фанатичка! Она хочет убить „Сто солнц“! Неужели же этим кто-то воспользовался?» Как же трусиха Жюли на это решилась? Но ведь решилась! Она приняла решение следить за сестрой.
Наконец Евдокия Павловна вышла из комнаты Жюли. Вид у нее был недовольный. Шурочка догадалась, что маменька не получила того, чего хотела. Сестра проявила неожиданную твердость. Когда мать ушла, она тихонько поскреблась в дверь:
– Юленька! Это я. Открой.
Сестра ее тут же впустила. Шурочка бросилась ей на шею и горячо заговорила:
– Юленька, отдай мне этот алмаз! Мне он нужнее!
Жюли с удивлением посмотрела на нее и произнесла:
– Что ты, Сашенька? У меня его нет.
– Есть! Маменька была здесь только что! Вы сделали это вместе, а теперь не можете поделить камень! Я все слышала!
– У меня его нет, – спокойно повторила Жюли. – И маменьке я ответила также.
– Где же он? Ты ведь знаешь?
– Я не могу тебе сказать, Сашенька. Я слово дала.
– Ты что, отдала его?! Но когда же ты успела?! Ведь ты не выходила из дома!
– Тише! Ради бога, тише! Не кричи!
– Ты подлая, подлая! Ну зачем он тебе, скажи? Ты все равно не сможешь его продать. Ты не сможешь отсюда уехать. Ты ничего не сможешь!
– Этот камень никогда и никто больше не увидит, – твердо сказала Жюли. – Во что он превратил нашу жизнь? И как же ты изменилась! Мне недавно приснился сон… Весь день я молилась, и Господь послал мне знамение. Мне приснилось, что я побеждаю Дьявола. Сначала Господь сказал, что я его увижу, в облике прекрасном. Так и случилось. От меня потребовалась жертва, и я сделала то, что должна была сделать. Дьявола больше никто не увидит.
– Не хочешь же ты его утопить! – нервно рассмеялась Шурочка. – Или, может быть, ты его закопаешь? В саду, ха-ха! Под старой яблоней! Или… ха-ха… Ты бросишь его в колодец!
– Успокойся, – обняла ее Жюли. – Вот видишь: ты не в себе. Дьявол уже тобою завладел.
– Дьявол, ха-ха… Ты права: завладел. Нет, я тебе его не отдам! Не отдам! Ты не посмеешь ничего с ним сделать!
Она вырвалась из рук Жюли и побежала к двери. Как же все они глупы, если думают, что можно победить «Сто солнц»! Алмаз им не сдастся.
…Шурочка с трудом переждала еще несколько часов. Ей не терпелось увидеться с Сержем. Разумеется, после огромного проигрыша в карты все подозревают в краже только его. Но Серж был в парке во время фейерверка, она сама это видела! Он не брал из сейфа алмаза!
…Серж уже дожидался ее на опушке леса, в месте их утренних свиданий. Он был бледнее обычного, лазоревые глаза словно помутнели, а одежда была в беспорядке. Ее пронзило чувство невероятной жалости к нему. Что же он вчера натворил?
«Любимый мой! Любимый и такой несчастный!» – думала Шурочка, бросаясь ему на шею. Ах, как же она скучала! Сейчас, после всего что случилось, она любила его еще больше. И он изменился совершенно. Игра его закончилась, он словно бы предчувствовал свой близкий конец. И вместе с игрой закончилась вся ложь, которой он был окружен.
– Александрин! Ты ведь любишь меня? Любишь? – все повторял Серж, обрушивая на нее ливень своих поцелуев. Она дрожала, словно от холода, а временами ее кидало в жар. «Больна, больна…»
– Как поздно! Ну почему ж так поздно? Именно сейчас, когда мне так не надо умирать…
– Умирать? Но зачем умирать? – испугалась она.
– Разве ты не видишь, что выхода нет? Ну зачем здесь ты? Именно ты? Я знаю: когда меня не станет, ты выйдешь за него замуж…
– Замуж? За кого?
– За человека, которого я теперь ненавижу. Ненавижу со всей страстью. Он, видно, решил меня наказать. Мне было все равно. Жить или умереть, какая разница? Но что-то случилось. Против воли моей он заставил меня ревновать, – сердито сказал Серж. – Мне невыносима мысль, что он тебя получит. Сама смерть меня не беспокоит ничуть. Это рано или поздно случается с каждым, бессмысленно сопротивляться. Проще поторопить ее и не мучиться очень уж долго. Болезни, старость… Кому это нужно? Пулю в лоб – и конец! В Бога я не верю. Следовательно, и в ад для самоубийц. Бог не допустил бы, чтобы миром правили люди злые, а добрые бы им подчинялись. Бог – это сказка для добрых. Утешение им, придуманное самим же злом. Потому что зло – умнее, а главное, предприимчивее. Я знаю себя, – усмехнулся Серж. – Но сама мысль о том, что после моей смерти ты будешь с ним… Вот с этим я не могу примириться!
– Граф – старик. И… я ему не нужна.
