На тихих клумбах Трептов-паркаМогил в торжественном покоеДавно горят светло и яркоПионы, астры и левкои.И за судьбу земли спокоен,Ее простор обозревая,Стоит под солнцем русский воин,Ребенка к сердцу прижимая.Он родом из Орла иль Вятки,А вся земля его тревожит.Его в России ждут солдатки,А он с поста сойти не может.
1958
<p>Ода буксирам</p>На сыром ветру линяют флаги,Низкие темнеют корпуса.Я люблю вас, моря работяги,Различаю ваши голоса,Хриплую, скупую перекличку.Наблюдаю деловую стать,Старую рабочую привычку —Никогда на месте не стоять.Отдыхать вам некогда! ДовольноДела в шторм и в голубиный штиль,Это знают пристани Стокгольма,Копенгаген, Генуя и Киль.День и ночь бессменны ваши вахты.И в портах стоящие вокругБелоручки лайнеры и яхтыБез усилий ваших — как без рук.Вы мне однокашники и други,Спутники поэзии моей,Грубые от соли и натуги,Добрые работники морей.
1958
<p>«Я жизнь свою в деревне встретил…»</p>
Д. Хренкову
Я жизнь свою в деревне встретил,Среди ее простых людей.Но больше всех на белом светеЛюбил мальчишкой лошадей.Все дело в том, что в мире голомСлепых страстей, обидных слезЯ не за мамкиным подолом,А без семьи на свете рос.Я не погиб в людской остуде,Что зимней лютости лютей.Меня в тепле согрели людиДобрей крестьянских лошадей.Я им до гроба благодаренВсей жизнью на своем пути.Я рос. Настало время, парень,Солдатом в армию идти.Как на коне рожденный вроде,Крещен присягой боевой,Я начал службу в конном взводеСвязным в разведке полковой.И конь — огонь! Стоит — ни с места.Или галопом — без удил.Я Дульцинею, как невесту,В полку на выводку водил.Я отдавал ей хлеб и сахар,Я был ей верного верней.Сам командир стоял и ахалИ удивлялся перед ней.Но трубы подняли тревогу,Полночный обрывая сон.На север, в дальнюю дорогу,Ушел армейский эшелон.А там, в сугробах цепенея,Мороз скрипел, как паровоз,И что поделать! ДульцинеяОжеребилась в тот мороз.Заржала скорбно, тонко-тонкоПод грохот пушек и мортир.И мне: «Не мучай жеребенка…» —Сказал, не глядя, командир.Я жеребенка свел за поймуЧерез бревенчатый настил.И прямо полную обойму,Как в свою душу, запустил.Стучали зубы костью о кость.Была в испарине спина.Был первый бой. Была жестокость.Тупая ночь души. Война.Но в четкой памяти запали:Мороз, заснеженный лесокИ жеребенок, что за палецТянул меня, как за сосок.
