Вот почему я обнаружила нечто любопытное, лишь когда солнце уже село. А нашла я ларец. Маленький такой. Он стоял в выдвижном ящичке шкафа в деревянном изголовье кровати. Точнее, я даже не сразу поняла, что массивная резная спинка – еще и шкаф. Просто положила ладонь на дерево – и нащупала край ящика. Надо же, тайник. Ларец не закрывался, и из него торчали, как цветочки в вазе, сложенные и свернутые бумаги. Я потянулась за ним, и тут взгляд мой упал на один свиток – отцовский почерк.
У меня задрожали руки. Я осторожно вытащила коробку. В ящике лежал толстый слой пыли, чистым остался только прямоугольник – след от мирно стоявшего там все это время ларца. Видно, слуги давно внутри не протирали. А может, просто не знали, что там есть выдвижной ящик. Я сдула пыль с верхнего слоя бумаг и взялась за первую попавшуюся – аккуратно сложенный квадратик.
Это оказалось любовное письмо. Писал отец – естественно, матери.
Я вытаскивала бумагу за бумагой, рассматривала и раскладывала по датам. Сплошные любовные письма, от него ей и парочка от нее ему. Переписка длилась что-то около года. Я сглотнула, взяла себя в руки, унимая предательскую дрожь в пальцах, и приступила к чтению.
Где-то через час я отложила письма, улеглась на кровать и расплакалась. И плакала долго-долго, пока не уснула.
А когда проснулась, в комнате стояла тьма.
И мне не стало страшно. Дурной знак.
– Зря ты ходишь по дворцу одна, – сказал Ночной хозяин.
Я резко поднялась и села. А он сидел рядышком, на кровати, и смотрел в окно. Высоко в небе стояла луна, ярко сияя сквозь неряшливое пятно облака. Я, наверное, проспала несколько часов. Протерев глаза, я позволила себе весьма смелое замечание:
– Вообще-то, мне казалось, что мы пришли к соглашению, лорд Нахадот.
Наградой послужила улыбка. Хотя он так и продолжал сидеть, отвернувшись.
– Да. Взаимное уважение. Но Небо таит в себе множество опасностей. И я – не самая страшная из них.
– Иногда приходится рисковать, если желаешь получить искомое.
Я быстро оглядела кровать – все на месте. Стопка писем, а рядом – несколько вещиц из ларца. Саше с сухими цветами. Прядь прямых черных волос – видимо, отцовская. Завиток бумаги с зачеркнутыми строчками неудачного стихотворения – почерк мамин. И маленькая серебряная подвеска на кожаном ремешке. Сокровища влюбленной женщины. Я взяла подвеску и снова попыталась – впрочем, все так же безрезультатно – понять, что же это такое. Выглядело как сплющенная шишка неровной формы. Вытянутая, с острыми концами. Выглядело знакомо, но что это могло быть?
– Это фруктовая косточка, – отозвался Нахадот.
Теперь он смотрел на меня, чуть скосив глаза.
Да, точно. От абрикоса. Или гинкго. И тут я вспомнила, где видела такую же подвеску – только золотую. Конечно. Она висела на шее Рас Ончи.
– Но… почему?..
– Плод погибает, но хранит в себе искру новой жизни. Энефа властвовала над жизнью и смертью.
Я нахмурилась – ничего не понятно. Хотя, наверное, косточка – это символ Энефы. Как бело-нефритовое кольцо – символ Итемпаса. Но откуда у моей матери талисман со знаком Энефы? Точнее: зачем мой отец подарил ей эту вещь?
– Она была самой сильной из нас, – прошептал Нахадот.
Его взгляд снова устремился к ночному небу, а мысли бродили далеко-далеко.
– Если бы Итемпас не использовал яд, он бы никогда не сумел убить ее. Но она верила ему. Любила его.
Он опустил глаза и печально улыбнулся собственным мыслям.
– Но я любил ее тоже.
Подвеска едва не выпала у меня из рук.
Вот чему учили меня жрецы.
Некогда владели миром Трое богов. Блистательному Итемпасу, Дневному хозяину, судьбой, Вихрем или же неким непознаваемым замыслом предназначено было главенствовать над остальными. И все шло своим чередом, покуда Энефа, мятежная сестра Его, не решила занять место Блистательного Итемпаса и править вместо Него. И она убедила брата своего Нахадота действовать с нею заодно, и, вступив в сговор с некоторыми из детей своих, подняли они открытый мятеж, желая свергнуть законного властителя. Но могучий Итемпас превосходил в силе их всех, вместе взятых, и поверг их мановением руки. Он убил Энефу, подверг наказанию Нахадота и прочих мятежников, и установил на земле мир, и вернул на нее спокойствие, и все вздохнули с облегчением, ибо без вмешательства и козней темного брата своего и дикой и необузданной сестры своей Он свободен был в замыслах и действиях и принес творению подлинные свет и порядок.
Но…
– Ч-что? Яд?!
Нахадот вздохнул. Ореол волос пришел в беспокойное движение, словно занавеси под ветром.
– Мы сами создали смертельное оружие, заигрывая и развлекаясь со смертными. Но мы не сразу это поняли…
«Ночной хозяин спустился на землю, ища, чем развлечь себя…»
– Демоны, – прошептала я.
– Ну, это ваше, человеческое слово. Демоны были прекрасны и совершенны – так же, как и наши богорожденные дети. Только смертны. А когда их кровь попадала в наше тело, она приносила с собой знание о смерти, и тело умирало. Вот тот единственный яд, что мог нанести нам вред и причинить гибель.
«Но женщина не простила…»
– И вы их всех отыскали и убили.
