Моя собеседница улыбнулась, да так, что сразу стало ясно – она знала, кто я. Видимо, по дворцу обычно расхаживало не так уж много дарре – не перепутаешь.
– Ах да. Я слышала краем уха, что дядюшка сегодня удостоил тебя аудиенции. Ты ведь дочь Киннет?
– Да.
В дарре я бы уже выхватила кинжал – столько яда источал ее обманчиво мягкий и вежливый голосок. Но мы в Небе, благословенном дворце Блистательного Итемпаса, покровителя мира и порядка. В Небе кинжалы не выхватывают. Я обернулась к Теврилу с молчаливым вопросом: представишь мне собеседницу?
– Леди Симина Арамери, – размеренно и спокойно произнес он.
К чести его будет сказано, он не дергал кадыком и не трясся. Только глаза бегали – Теврил посматривал то на кузину, то на застывшего у перил мужчину. То на нее, то на него, то на нее, то на него. Мужчину, кстати, Теврил представлять не стал, непонятно почему.
– Ах вот оно что, – процедила я.
Вообще, матушка неоднократно пыталась научить меня говорить любезности людям, которым хотелось оторвать голову. Но у нее ничего не вышло – даррская кровь оказалась сильнее.
– Ну здравствуй, кузина.
Не успела я закрыть рот, как Теврил произнес самым светским тоном:
– Прошу нас простить. Мне поручили показать леди Йейнэ дворец, так что мы…
Он не закончил – мужчина рядом с Симиной шумно, прерывисто вздохнул. Черные, длинные, густые волосы – любой даррец обзавидовался бы – упали ему на лицо, но я видела, как сжались пальцы на перилах.
– Теврил, подожди.
И Симина внимательно, задумчиво оглядела своего спутника. А затем протянула руку к его лицу – так, словно бы хотела погладить скрытую под волной черных волос щеку. Раздался тихий щелчок, и Симина убрала руку. Теперь в ней болтался, посверкивая тонкими изящными звеньями, серебряный ошейник.
– Прошу простить меня, тетушка, – быстро проговорил Теврил – он уже не скрывал страха.
А еще он крепко взял меня за руку:
– Нас ждет Вирейн, а вы сами знаете, он терпеть не может…
– Я сказала – подожди, и ты подождешь, – холодно отозвалась Симина. – Или я позволю себе забыть, каким полезным маленьким слугой ты был, Теврил.
И она посмотрела на черноволосого мужчину и снисходительно улыбнулась:
– Здесь, в Небе, много хороших слуг, правда, Нахадот?
Значит, черноволосого зовут Нахадотом. Знакомое имя, но я никак не могла припомнить, где же приходилось его слышать…
– Не делай этого, – четко выговорил Теврил. – Симина, не делай этого.
– У нее нет на лбу знака, – безмятежно отозвалась она. – А ты знаешь правила.
– Правила тут ни при чем, и ты это прекрасно знаешь! – взорвался наконец мой сопровождающий.
Но на Симину его горячность не произвела ровно никакого впечатления.
И тут я почувствовала это. Точнее, я почувствовала это после того самого длинного, прерывистого вздоха. По изнанке реальности пробежала дрожь. Задрожала на подставке ваза у стены. Ее никто не трогал, но бегущие по спине мурашки говорили: где-то в невидимом мире раздвинулась некая щель, и с ней отъехала в сторону часть реальности, открывая дорогу… чему-то иному.
Черноволосый поднял голову и посмотрел на меня. Он улыбался. Теперь я ясно видела его лицо и совершенно безумные глаза. И на меня обрушилось знание – я поняла, кто он. И что он есть на самом деле.
– Слушай меня внимательно, – тихо, но очень жестко проговорил Теврил мне на ухо.
Я не могла отвести взгляд, глаза черноволосого существа затягивали, как омут.
– Ты должна найти Вирейна. Только чистокровный Арамери способен отогнать его от тебя, а Вирейн единственный… Да раздери тебя тысяча чертей, смотри мне в глаза, Йейнэ!
И он развернулся и встал передо мной, закрывая меня от этих глаз, от этого взгляда. До слуха донесся мягкий шепоток – Симина что-то кому-то тихонько втолковывала. Похоже, она отдавала указания; как странно, Теврил вот тоже стоит передо мной и тоже говорит, что мне делать… Но я едва разбирала слова. Мне стало холодно, очень холодно.
– Личные покои Вирейна на два этажа выше. На каждом третьем пересечении коридоров есть подъемные комнаты – выглядят как ниша между двух цветочных вазонов. Просто заскочишь в такую и подумаешь: «Вверх!» Дверь откроется прямо перед тобой. Пока светло, у тебя еще есть возможность спастись! Беги! Ну? Беги, я сказал!!!
Он отпихнул меня, я покачнулась и отступила. За спиной раздался абсолютно нечеловеческий вопль, словно бы разом завыли сотня волков, сотня ягуаров и жестокий зимний ветер – и вместе кинулись на меня, желая разорвать на части. Затем наступила тишина. И вот это было самое страшное.
Я сорвалась с места и побежала. Побежала быстро-быстро, как только могла.
Наверное, нужно ненадолго прерваться и все объяснить. Ох, неважная из меня рассказчица… Но я должна все, все вспомнить, вспомнить, обязательно все вспомнить, ничего не забывать и держаться, держаться за каждое воспоминание. Потому что из меня уже много вытекло меня, много-много…
Ну так вот.
