Гелли поблагодарила очень сдержанно, но так тихо и ровно, что трудно было усомниться в ее желании съесть и выпить чего-нибудь. Злосчастная рыба давно потеряла свое подкрепляющее действие. Нок тоже был голоден.
Он сказал:
- Я заплачу. Есть и пить, правда, необходимо. Дайте нам то, что есть.
- Разве берут деньги в таком положении? - обиженно возразил охотник. Чего там! Ешьте, пейте, отдыхайте - я всегда рад услужить, чем могу.
Все это произносил он раздельно, открыто, радушно, как заученное. На столе появились хлеб, холодное мясо, горячая, с огня, масляная лепешка и котелок, полный густым кофе. Собирая все это, охотник тотчас же заговорил о себе. Больше всего он зарабатывает продажей птиц, обученных граммофоном всевозможным мелодиям. Он даже предложил показать, как птицы подражают музыке, и бросился было к граммофону, но удержался, покачав головой.
- Ах я, дурак, - сказал он, - молодые люди проголодались, а я вздумал забавлять их!
- Кстати, - он повернулся к Ноку и посмотрел на него в упор, - вверху тоже дожди?
- Мы едем снизу, - сказал Нок, - в Зурбагане отличная погода... Как вас зовут?
- Гутан.
- Милая, - нежно обратился Нок к девушке, - что если Трумвик и Гелли попросят этого доброго человека указать где-нибудь поблизости сговорчивого священника? Как ты думаешь?
Гутан поставил кружку так осторожно, словно малейший стук мог заглушить ответ Гелли. Она сидела против Нока, рядом с охотником.
Девушка опустила глаза. Резкая бледность мгновенно изменила ее лицо. Ее руки дрожали, а голос был не совсем бодр, когда она, отбросив, наконец, опасное колебание, тихо сказала:
- Делай как знаешь.
Гроза стихала.
Гутан опустил глаза, затем отечески покачал головой.
- Конечно, я на вашей стороне, - сочувственно сказал он, - семейный деспотизм штука ужасная. Только, как мне ни жаль вас, господа, а должен я сказать, что вы проехали. Деревня лежит ниже, верст десять назад. Там есть отличный священник, в полчаса он соединит вас и возьмет, честное слово, сущие пустяки...
- Что же, беда не велика, - спокойно сказал Нок, - все, видите ли, вышло очень поспешно, толком расспросить было некого, и мы, купив лодку, отправились из Зурбагана, рассчитывая, что встретим же какое-нибудь селение. Виноваты, конечно, сумерки, а нам с Гелли много было о чем поговорить. Вот заговорились - и просмотрели деревню.
- Поедем, - сказала Гелли, вставая. - Дождя нет.
Нок пристально посмотрел в ее блестящие, замкнутые глаза.
- Ты волнуешься и торопишься, - медленно произнес он, - не беспокойся; все устроится. Садись.
Истинный смысл этой фразы казался непонятным Гутану и был очень недоверчиво встречен девушкой, однако ей не оставалось ничего другого, как сесть. Она постаралась улыбнуться.
Охотник подошел к очагу. Неторопливо поправив дрова, он, стоя спиной к Ноку, сказал:
- Смешные вы, господа, люди. Молодость, впрочем, имеет свои права. Скажу я вам вот что: опасайтесь подозрительных встреч. Два каторжника бежали на прошлой неделе из тюрьмы; одного поймали вблизи Варда, а другой...
Он повернулся как на пружинах, с приятной улыбкой на разгоревшемся румяном лице, и быстро, но непринужденно уселся за стол. Его прямой, неподвижный взгляд, обращенный прямо в лицо Нока, был бы оглушителен для слабой души, но молодой человек, захлебнувшись кофеем, разразился таким кашлем, что побагровел и согнулся.
- ...другой, - продолжал охотник, терпеливо выждав конца припадка, бродит в окрестностях, как я полагаю. О бегстве мошенников было, видите ли, напечатано в газете, и приметы их там указаны.
- Да? - весело сказала Гелли. - Но нас, знаете, грабить не стоит, мы почти без денег... Как называется эта желтая птичка?
- Это певчий дрозд, барышня. Премилое создание.
Нок рассмеялся.
- Гелли трудно напугать, милый Гутан! - вскричал он, - что касается меня, я совершенный фаталист во всем.
- Вы, может быть, правы, - согласился охотник. - Советую вам посмотреть лодку, - вода прибыла, лодку может умчать разливом.
- Да, правильно. - Нок встал. - Гелли, - громко и нежно сказал он, - я скоро вернусь. Ты же посмотри птичек, развлекись разговором. Вероятно, тебя угостят и граммофоном. Не беспокойся, я помню, где лодка, и не заплутаюсь.
Он вышел. Гелли знала, что этот человек ее не оставит. Острота положения пробудила в ней всю силу и мужественность ее сердца, способного замереть в испуге от словесной обиды, но твердого и бесстрашного в опасности. Она жалела и уважала своего спутника, потому что он на ее глазах боролся, не отступая до конца, как мог, с опасной судьбой.
Гутан подошел к двери, плотно прикрыл ее, говоря:
- Эти певчие дрозды, барышня, чудаки, страшные обжоры, во-первых, и...
Но эта бесцельная болтовня, видимо, стесняла его. Подойдя к Гелли вплотную, он, перестав улыбаться, быстро и резко сказал:
- Будем вести дело начистоту, барышня. Клянусь, я вам желаю добра. Знаете ли вы, кто этот господин, с которым вам так хочется обвенчаться?
