Охотник вылетел на перрон.
Двери закрылись.
Поезд тронулся.
Егор отвернулся, пряча лицо.
Охотник, сделав три шага, споткнулся и упал на колени. Но через секунду вскочил и стремительно развернулся. Поезд был еще совсем рядом. Охотник рванулся, однако нога поехала, и он снова потерял равновесие. Наконец все-таки поднялся и пробежал несколько шагов, прихрамывая на левую ногу. Поезд набирал ход. Дождь хлестал по перрону. Охотник остановился и выругался, потирая содранные ладони. Яблочный огрызок, раздавленный его подошвой в лепешку, медленно погружался под воду. Раскаты грома заглушали стук вагонных колес.
Когда электричка отползла на приличное расстояние, Егор осторожно выглянул из окна. Все было в порядке. Охотник не висел на подножке и не скреб узловатыми пальцами по стеклу. Загонщик отстал от поезда, на котором его дичь уезжала в сторону горизонта. Жалко, что закатного солнца не было, на фоне которого мог бы красиво раствориться последний вагон.
Теперь охотник может сколько угодно метаться по пустому перрону. Связаться с конторой он все равно не в силах, будь у него с собой хоть три телефона. Связь между остановками на этом маршруте отсутствовала в принципе. Единственный способ – лично сесть в электричку. Если, конечно, знаешь, что она существует…
Кстати, о телефонах. Надо позвонить Юльке, пока не проскочили мембрану. На вокзале некогда было, а теперь, пожалуй, самое время. И стоило Егору подумать об этом, как мобильник задергался и заблеял. Он посмотрел на экранчик и тяжело вздохнул. Вот, блин, на две секунды опередила.
– Привет, Юлька, – сказал Егор преувеличенно бодрым голосом. – А я только что тебе звонить собирался.
– Слушай, – зачастила она, – встреть меня сегодня с работы, ладно? Сначала в магазин зайдем, а потом, как договорились…
Он представил себе, как она сейчас стоит у окна, пока очередная клиентка томится в кресле со свежеокрашенной шевелюрой, а рядом Юлькина коллега Наташка водит кому-то кисточкой по ногтям и при этом трещит не переставая. А в зеркалах отражаются тугие струи дождя, и с подоконника, где стоит магнитола, долетают позывные «Русского радио»…
– Юль, – как можно мягче сказал Егор, – сегодня не получится, извини.
– То есть как – не получится? – Юлька аж поперхнулась.
– Мне тут работу предложили, надо заняться…
– Работу? Классно! – пропищала она, но потом спросила с подозрением в голосе: – А почему в субботу вечером?
– Ну, заказчик так захотел, – промямлил он. – Я лицо подневольное…
Юлька замолчала, а потом очень тихо произнесла:
– Егор, ты что – опять на вокзал собрался? Ты же мне обещал…
«Эх, – подумал Егор, – вот и вся конспирация…»
– Послушай, – сказал он, – все будет нормально, вот увидишь. Я в понедельник уже вернусь. Ну, может быть, во вторник. И деньги будут…
– При чем тут деньги? – яростно зашептала Юлька. – Ты в прошлый раз, как вернулся, трое суток пластом лежал! А я от страха тряслась…
– Ну вот, – пробормотал он. – Сидишь без работы – она ругается. Нашел работу – опять ругается.
– Не придуривайся! Короче, Карпухин – если ты пойдешь на вокзал, то я с тобой больше не разговариваю.
– Юлька, – сказал он, – давай, я вернусь, тогда и поговорим, ладно? Я все равно уже в поезде…
– Можешь не возвращаться! – прошипела она, и в трубке зазвучали гудки отбоя.
«Не очень-то и хотелось», – в запале чертыхнулся Егор. Вообще, эти скандалы уже достали. Ладно, будем считать, что поговорили… За окном проплывали пятиэтажки, нескончаемой вереницей тянулись частные гаражи. На бетонных стенах пестрели граффити – правда, буквы были прорисованы настолько замысловато, что ни одну надпись он с ходу прочесть не смог. Единственным исключением стала огромная спартаковская эмблема с двухметровой надписью: «ОУКБ!» «Все-таки вырос культурный уровень населения, – глубокомысленно подумал Егор. – Раньше бы, в лучшем случае, слово FUCK с двумя ошибками написали, да и то – исключительно черной краской. А сейчас – пожалуйста, на любой вкус. Пир духа…»
