Он въехал на парковочную площадку напротив гостиницы «Кроуз нест инн», затормозил и посмотрел на знакомый дом из грубо отесанного камня, крытый гонтом, посеревшим от ненастья. Несколько лет назад ему уже довелось здесь останавливаться, в шикарном номере с балконом и роскошным видом на океан. Ему здесь понравилось.
— Это, конечно, не райский уголок для миллионеров, — сказал он Эрин. — Но здесь ты будешь в безопасности.
Эрин надменно вскинула подбородок и промолвила, так, будто смотрела на него сверху вниз, хотя он и был на голову выше ее:
— Мне трудно представить, что Клод Мюллер каким-то образом связан с этим негодяем. Уже четыре раза я выезжала, чтобы проконсультировать его. И всякий раз его помощники обращались со мной уважительно и любезно, как никто другой в последнее время.
— Это камешек в мой огород?
— А в чей же еще? — с вызовом воскликнула Эрин. — Я же не просила тебя о помощи! И пока терплю твои мужланские выходки, но лишь из вежливости и благодарности за твою чистосердечную заботу обо мне…
— Неужели? Я тронут! — с иронической ухмылкой промолвил Коннор. — Продолжай!
— Повторяю, мне хочется верить, что ты искренен в своем заблуждении насчет грозящей мне опасности…
— Заблуждении? Как бы не так! — рявкнул он.
— Пожалуйста, не перебивай меня… И не ори так, на нас уже смотрят.
Следовало признать, что она была права: он опять потерял хладнокровие, сам того не заметив, и на них действительно оборачивались люди.
Терпение Коннора повторно подверглось испытанию, когда они подошли к стойке дежурного администратора. Долговязый прыщавый молодой клерк принялся уговаривать их вселиться в королевские апартаменты с джакузи и кроватью на резных столбиках и с балдахином.
— Это обойдется вам всего на десять долларов дороже, чем обыкновенный номер на двоих, — тараторил он, поедая Эрин глазами. — Зато какой комфорт! Вдобавок вы получите возможность…
Коннор выложил перед ним две пятидесятидолларовые банкноты и решительно заявил, что им нужен обычный номер с двумя кроватями. Вид у него при этом был настолько свирепый, что администратор осекся на полуслове и протянул им регистрационные бланки для заполнения.
Во время этой сцены Эрин не проронила ни слова. Так же молча она поднялась на лифте на третий этаж и вошла в комнату, оказавшуюся светлой, просторной и с балконом, выходящим на живописный пляж. Коннор запер на задвижку дверь и прикрепил к ней сигнальное устройство. Эрин подошла к окну и уставилась на пенистые волны и парящих над ними огромных чаек.
Коннор залюбовался ее стройной прямой спиной и шелковистыми волосами. В нем снова проснулась дикая похоть, уже испытанная им во время их безумных лобзаний в аэропорту. Эрин продолжала безмолвствовать, и он хрипло сказал:
— Ясно, что ты не в восторге от того, что должна делить со мной номер, но в сложившихся обстоятельствах я…
— Успокойся, я все понимаю, — невозмутимо промолвила она.
— Только не думай, что я хочу воспользоваться ситуацией. То, что произошло в аэропорту, больше не повторится.
— Не надо так нервничать из-за пустяков, — обернувшись, с улыбкой произнесла Эрин и снова уставилась в окно, как бы подразумевая, что вопрос исчерпан.
Коннор стиснул зубы, чувствуя себе канатоходцем, балансирующим с шестом над пропастью. Ему вдруг жутко захотелось курить. Он сел на кровать и стал скручивать самокрутку.
— Это номер для некурящих, — укоризненно напомнила ему Эрин.
— Хорошо, я выйду на балкон!
— Ты промокнешь, моросит дождь. И вообще курить вредно.
Коннор закряхтел и открыл балконную дверь. Ему в лицо ударил порыв соленого ветра, как бы предупреждая, что закурить на балконе в ненастье дьявольски трудно. Но Коннор был готов на любое испытание, лишь бы не думать об Эрин, чудесным образом перевоплотившуюся в капризную принцессу, которая одним своим взглядом способна заставить его выполнять любое ее желание.
Она зябко обхватила плечи руками. После нескольких попыток он все-таки умудрился закурить и облокотился на перила, не замечая внимательного взгляда Эрин.
Боже, думала она, как же он сексуален! Даже его манера затягиваться вызывала у нее, ярой противницы курения, всплеск вожделения. Впрочем, как и все, что было связано с мужчиной, стоявшим сейчас в одиночестве на балконе: его потертый саквояж, мятая куртка, неглаженые брюки, несвежая сорочка и даже мятная зубная паста.
И коль скоро он отказывается воспользоваться обстоятельствами, в которых они оказались, ей придется сделать это самой. Ему ведь все равно некуда деться, он полностью в ее власти. А судя по тому, как жарко он ее целовал, предложение заняться с ней любовью не вызовет у него отвращения. Подруги рассказывали ей, что обычно мужчины легко соглашаются на это.
Итак, решено — он станет ее жертвой, послушным исполнителем ее низменных желаний. В этом случае ее гордость не пострадает, главное — действовать обдуманно и хладнокровно. В конце концов все ее подружки занимаются сексом ежедневно и не возводят это в ранг выдающихся свершений.
Эрин ощутила головокружение и присела на кровать.
