— Это я и сам заметил, — сказал Коннор. — Но она мне совершенно не понравилась. Ты просила ее навестить твою маму?
— Нет. Но они с мамой знакомы. И Тония понимала, что я была обеспокоена, оставляя маму на какое-то время без присмотра. А почему ты об этом спрашиваешь?
— Мне показался подозрительным тон, которым она рассказывала эту историю.
— А что в нем особенного?
Коннор поморщился.
— По-моему, она говорила с толикой злорадства. Некоторым людям нравится сообщать дурные новости. Чужое горе придает им ощущение собственной значимости.
— Да нет же, Коннор! Она просто излишне темпераментна, вот и все. Я уверена, что она вовсе не хотела испортить мне настроение. Она славная женщина.
— А при каких обстоятельствах вы с ней познакомились?
— Она работала в больнице, где лечился один мой друг. Во время одного из моих посещений мы с ней случайно раз говорились. А потом и подружились.
Прижавшись лицом к его сорочке, она молила Бога, чтобы Коннор не прочитал ее мысли и ей не пришлось объяснять ему, почему она ежедневно навещала его, пока он находился в коме.
— И все же Тония не похожа на медсестру, — задумчиво произнес он.
— А как, по-твоему, должна выглядеть медсестра?
— Во всяком случае, не так, как она. Тония не похожа на человека, выносящего ночные горшки и делающего перевязку гнойных ран. И с ее темпераментом она вряд ли вытерпела бы курс учебы в школе медсестер.
— И ты пришел к такому выводу лишь потому, что на ней были надеты туфли на высоких каблуках? Как это цинично и необъективно! Чисто мужской подход! — с негодованием воскликнула Эрин, отшатнувшись.
— Ладно, успокойся. Возможно, я был не прав. Давай сменим тему! Когда мы поедем к твоей маме? Прямо сейчас? — Коннор изобразил на лице искреннюю озабоченность.
— Первым делом я должна накормить Эдну. Но хочу сказать, что я не в восторге от твоей идеи поехать к маме вместе со мной.
Она достала из шкафчика упаковку с кошачьей едой и насыпала корм в миску.
— Эрин! — предостерегающе произнес Коннор. — Ты опять за старое? Мы же обо всем договорились.
Эрин стала вынимать из аптечки разнообразные кошачьи витамины и лекарства. Поймав удивленный взгляд Коннора, она пояснила:
— Эдне надо восстановить силы после пережитого стресса.
— Понятно, — кивнул Коннор.
Эрин накапала в кошачий корм витамина В, насыпала туда немного порошка, поставила миску на пол и, обернувшись, сказала:
— Надо попытаться дозвониться до Синди.
— Возьми мой мобильник, — сказал Коннор. — Дарю!
— А как же ты?
— После звонка Ника эта штуковина жжет мне кожу. А мне звонят только братья. Коль скоро мы постоянно будем вместе, я отвечу на звонок.
В этот момент зазвонил ее домашний телефон. Она схватила трубку.
— Я слушаю!
— Это я, Синди, — послышался робкий голос младшей сестры.
— Синди! Слава Богу! Я так волновалась!
— Послушай, Эрин! Пожалуйста, не напрягайся, ладно? Мне и так плохо…
Коннор нажал на кнопку громкоговорителя, и голос Синди наполнил всю комнату.
Эрин подавила желание ответить резкостью на резкость и спокойно сказала:
— Хорошо, я не стану утомлять тебя нравоучениями. Но в прошлый раз ты меня сильно напугала. И я волнуюсь.
Синди фыркнула.
— Ну извини. Что с мамой? Я звонила ей, но у нее отключен телефон. И вообще она как-то странно разговаривала со мной в последнее время. Она не больна? Ты-то что думаешь?
— Пока даже не знаю, что и думать! Честно говоря, я рассчитываю на твою помощь.
— Ясное дело. Послушай, Эрин, пожалуйста, не говори маме, что я была с Билли в городе. Договорились? Она расстроится и совсем свихнется.
Коннор поднес к лицу Эрин листок бумаги, на котором было написано: «АДРЕС?»
— А где ты сейчас? — спросила у сестры Эрин.
— Честно говоря, точно и сама пока не поняла. В каком-то большом шикарном особняке в лесу. Меня сюда привезли вчера вечером, — ответила Синди. — Я была в отключке, пока мы ехали, плохо соображала.
— Поищи какой-нибудь журнальчик или письмо, может быть, на них указан адрес, — посоветовала ей Эрин, стараясь говорить спокойно.
— Я сейчас в спальне, Билли внизу, в гостиной, с Ташей. Он взбесится, если узнает, что я тебе звонила.
— Что происходит, Синди? Ты его боишься? — взволнованно спросила Эрин, уже начиная паниковать.
— Вообще-то я и сама ничего не понимаю. Происходят странные вещи. Сегодня он резко изменился, стал грубым и злым… Ведет себя так, словно я ему уже надоела. Раньше он таким не был. Начал оскорблять меня, обзывать дурочкой. Впрочем, так оно, наверное, и есть…
У Эрин подкосились колени. Она припала спиной к стене и спросила:
— А чем ты там занималась все это время?
Коннор присел рядом с ней на корточках и, положив свою ладонь ей на колено, стал внимательно слушать.
— Я танцевала, исполняла нечто вроде экзотических танцев… В общем, стриптиз… Но я раздевалась только до бикини, на приватных вечеринках, а не в ночном клубе. Билли всегда меня сопровождал, так что ничего такого не было…
— Час от часу не легче! Синди, ты сошла с ума! — воскликнула Эрин.
