Стояние в Вере полностью

Увеличиваясь в размерах, раскол порождал и горькие плоды. Прежде всего верующие перестали с должным уважением относиться к архипастырям. Миряне присвоили себе право производить над священниками суд, встав на путь духовной прелести. Но самое безотрадное и мерзкое заключалось в том, что между иосифлянами и сергианами возникла самая настоящая вражда. Противники громили друг друга в храмах, не считаясь ни с положением, ни со святостью места, запрещали посещать церкви инакомыслящих, признавая одни других безблагодатными. Простые люди не имели покоя, переходя из одной церкви в другую и боясь оказаться у противников. Многие начали “спасаться” в сектах, как это сделали, например, члены двадцатки Тихвинской церкви, перейдя в баптизм. Иные, соблазненные спорами и мятежами, вообще оставляли веру. Сами православные сознавали, что своими действиями они способствуют антирелигиозной пропаганде.

Церковное разделение коснулось и общественного разделения. Раскол происходил даже в семьях. Известен жуткий случай, когда один иосифлянин в бешенстве чуть не задушил своего двенадцатилетнего сына, спросившего отца: “Почему ты не с нами?”[136] 

Некоторые из приходов, желая смягчить последствия разделения, выносили особые постановления, которыми желали объединить и приверженцев митр. Иосифа, и последователей митр. Сергия. Так, общее собрание двадцатки храма-памятника морякам, погибшим в войне с Японией, постановило:

“1. Единогласно. Возносить за богослужением имя митр. Петра, как Местоблюстителя Патриаршего Престола, объединяющего ныне в своем лице всю Православную Церковь.

2. Единогласно: Не вводить в богослужение возношения имени митр. Сергия и иных епископских имен, впредь до нового обсуждения по выяснении создавшегося положения.

3. Большинством всех против четырех: Не разрывать канонического общения ни с одной из разногласящих сторон, призывая и умоляя их не обострять расхождение, и всемерно стремиться к единству и взаимному пониманию, снисходя друг к другу в духе Христовой любви.

Ив. Шилов, Соколов, С. Меринг, Краснополенская, Г. Лобков-ский, Е. Еличанинова, А. Алявин, О. Горданова, Д. Корнилов, Гордзевич, О. В. Лебедева, М. Моисеева, А. Галкин, В. Бонди, И. Романов”.[137]

Подобную тактику применяли и некоторые ленинградские епископы: Колпинский Серафим (Протопопов), Шлиссельбургский Григорий (Лебедев), Стефан (Бех) и другие. В тех храмах, где они служили, поминалось только имя митр. Петра, но разрыва с митр. Сергием они не допускали.

Церковная смута разрасталась так быстро, что еп. Петергофский Николай не успевал докладывать о событиях митр. Сергию. Едва 27 декабря он уведомил Заместителя об официальном акте отхода иосифлян, как возникла новая необходимость в докладе. О нестроениях в епархии он писал 6, 11, 14 января... И видя, с какой неподдающейся человеческому разумению силой и скоростью овладевает разделенными людьми ненависть, митр. Сергий пришел к убеждению, что умиротворить Русскую Церковь может только Православный Собор.

Исполненный этой мыслью, митр. Сергий срочно созвал сессию Синода и на заседании 3 (16) января 1928 года вынес такое постановление:

“Признавая крайнюю нужду в созыве второго Поместного Собора, ныне же приступить к подготовительным работам по созыву Собора, для сего предложить Епархиальным Преосвященным и временно управляющим епархиями обсудить на местах, доступными для них способами, вопросы: 1) о времени, 2) порядке созыва Собора, 3) о составе его, приняв во внимание, что положение о составе Собора, выработанное на Соборе 1917 — 1918 гг. при современных условиях церковной жизни не во всем может быть исполнено; и 4) вопросы, подлежащие рассмотрению и обсуждению будущего Поместного Собора.