Теперь перехожу к сути главного спора Алихана с Богатым Портным.
Метрах в двадцати от нашего дома была речушка или канава, как ее достаточно справедливо тогда называли. Под каменным мостом она пересекала улицу. У самого моста с той стороны улицы был очень крутой спуск, переходящий в тропинку, которая подымалась вдоль русла вверх по течению. Обычно воды в этой речушке было так мало, что редкая птица решалась ее перелететь, проще было перейти ее вброд, что и делали чумазые городские куры.
Только изредка, когда в горах шли грозовые ливни, она вздувалась и на несколько часов превращалась в могучий горный поток, а потом снова мелела.
С некоторых пор на нашей улице стал появляться странный велосипедист. Странность его уже заключалась в том, что раньше он никогда здесь не появлялся, а теперь вдруг стал появляться. Жители нашей улицы едва свыклись с этой его странностью, как заметили за ним еще большую странность. Он доезжал до самого обрывистого спуска у моста и только тогда (ни шагом раньше) тормозил, слезал с велосипеда, приподымал его и, быстро спустившись в канаву, исчезал на тропе.
Можно было предположить, что живет он где-то там повыше, над речкой, но почему он раньше здесь не появлялся, а теперь вдруг стал появляться, было непонятно. А главное – это его упрямство, с каким он доезжал до самого края канавы, так что переднее колесо даже слегка высовывалось над обрывом, и только после этого тормозил.
Сначала мы все решили, что это он так делает для форсу, но потом заметили, что он никакого внимания на улицу не обращает, что было почему-то неприятно. Выходило, что все это он делает не для форсу. Тогда для чего? Этого никто не понимал, и Богатый Портной начал раздражаться. Несколько дней он молча присматривался к нему, а потом не выдержал.
– Интересно, – сказал он однажды с балкона, обращаясь к Алихану, который сидел внизу, – когда он сломает шею, на этой неделе или на следующей?
– Никогда, – ответил Алихан, перебирая четки.
– Откуда знаешь? – с брезгливым вызовом спросил Богатый Портной и высунулся над балконом.
– Так думаю, – миролюбиво ответил Алихан.
– То, что ты думаешь, я давно забыл, – сказал Богатый Портной, – но я буду последним нищим, если он не сломает себе шею или ногу.
– Ничего не сломает, – бодро ответил Алихан и, приподняв свои круглые брови над круглыми глазами, посмотрел наверх, – он свое дело знает.
– Посмотрим, – сказал Богатый Портной с угрозой и, отложив шитье, добавил: – А пока подымись, я тебе один «Марс» поставлю…
– «Марс» – это еще неизвестно, – сказал Алихан, вставая, – но этот человек свое дело знает.
Дни шли, а велосипедист продолжал приезжать в своей кепке, низко надвинутой на глаза, в сатиновой блузе с закатанными рукавами, в замызганных рабочих брюках, стянутых у щиколоток зажимами, и, конечно, каждый раз останавливался над самым обрывом, и ни шагом раньше. При этом он ни малейшего внимания не обращал на жителей нашей улицы, в том числе и на Богатого Портного. Я не вполне исключаю мысль, что он вообще не знал о его существовании.
– Так и будет останавливаться со своим дряхлым велосипедом, – сказал однажды Богатый Портной, тоскливо проследив за его благополучным спуском в канаву.
– Так и будет, – бодро отвечал снизу Алихан, – человек свое дело знает.
– Ничего, Алихан, – покачал головой Богатый Портной, – про Лоткина ты то же самое говорил.
– Лоткин тоже свое дело знал, – ответил Алихан и, раскрыв рот, показал два ряда металлических зубов, которые мы почему-то тогда считали серебряными, – как мельница работают.
– А Лоткин где? – ехидно спросил Богатый Портной.
– Лоткин через свое женское горе пострадал, – отвечал Алихан, слегка раздражаясь, – а при чем здесь этот человек?
– Ничего, – пригрозил Богатый Портной, – живы будем, посмотрим.
Несколько лет тому назад Лоткин поселился рядом с нашим домом. На дверях своей квартиры он повесил железную табличку с надписью: «Зубной техник Д. Д. Лоткин».
Лоткина у нас считали немножко малахольным, потому что он ходил в шляпе и макинтоше – форма одежды не принятая на нашей улице тогда, а главное, все время улыбался неизвестно чему.
Бывало, розовый, в шляпе и в распахнутом макинтоше идет себе по улице с немного запрокинутой и одновременно доброжелательно склоненной набок головой и улыбается в том смысле, что все ему здесь нравится и все ему здесь приятно.
Особенно он расцветал, если встречал на пути какую-нибудь маленькую девочку. А таких девочек на нашей улице было полным-полно. Бывало, присядет на корточки перед такой девочкой, почмокает губами и протянет конфетку.
– Этот человек плохо кончит, Алихан, – говаривал Богатый Портной, проследив за ним, пока тот входил в дом или выходил из дому.
– Почему? – спрашивал Алихан, подняв голову.
– Есть в нем не то, – уверенно говорил Богатый Портной.
– Докажи! – отзывался Алихан.
– Если человек все время улыбается, – пояснял Богатый Портной, -значит, человек хитрит.
