Другое дело было с Августой. Если Савельев выдаст ее либо случайно проговорится на допросе – шведы ее не пощадят. Ей будет невозможно найти оправдание самой. Единственное средство спасти ее – взять все на себя, обнаглеть до предела и утверждать, что он, Иван Сергеевич, заставлял Августу искать контакты с Савельевым и, когда нашел, приказывал ей доставлять информацию «туда и обратно». Шведы могут поверить в его, Ивана Сергеевича, откровенность, могут согласиться, что это была необходимость – сделать из Августы посредника, однако саму Августу не простят, потому что она обязана была немедленно донести о всех действиях и Афанасьева, и Савельева. Она не донесла хозяевам, а это уже чистое предательство. Раскрытое двуличие разведчика – верное суровое наказание вплоть до смерти: даже в небольшом городке каждый день случается до десятка автокатастроф…
Она же была спокойна, будто ничего не случилось! Он уговаривал Августу выработать вместе легенду своего поведения, чтобы не было разнотолков и разногласий, зачитывал ей шепотом куски из протокола, кажущиеся ему опасными для нее; она же сначала лишь смеялась, успокаивала его, гладила по ершистой голове, а к утру отобрала бумаги и подожгла их в камине. Потом достала коробку и стала показывать ему слайды на фоне потолка…
Кажется, это было путешествие по гористой пустыне Ирана или Ирака: лошади, верблюды, стремительные джейраны и ослепительно белое солнце.
Они еще оба не подозревали, что их ждет утром… Утром же вместе с чашкой кофе она принесла известие, которое на миг шокировало Ивана Сергеевича. Августа же по-прежнему проявляла хладнокровие и выдержку.
– Ваня, молчи пока об этом. Шведы ничего не знают… Ночью неизвестными людьми был захвачен Мамонт и увезен в неизвестном направлении!
Если шведы не знали об этом, откуда же узнала Августа?! Она предугадала его вопрос.
– Не спрашивай, Ваня. Сходи погулять на улицу, – научила она. – Потом объявляй тревогу.
И тут же вышла. Он все понял: Августа дарила ему информацию, которая сейчас, в его положении, может помочь ему утвердиться в фирме, ткнуть носом шведов, что они совершенно ничего не знают, не контролируют и им никак без него не обойтись! Ко всему прочему можно сейчас же признаться, что имел связь со Службой Савельева, что в его структуре есть агенты, работающие на Ивана Сергеевича, и вот, пожалуйста, – новость!.. Мамонта, конечно, захватил мятежный генерал Тарасов, больше некому.
«Да о чем это я? – спохватился Иван Сергеевич. – Мамонта похитили! При чем здесь мое положение? Надо искать Мамонта!»
Следуя совету Августы, он вышел на улицу, чуть ли не бегом промчался по трем улицам, поплутал по дворам, после чего скорым шагом вернулся в особняк и с ходу ворвался к референту. Тот пил утренний кофе, лежа в постели, обслуживала официантка Нора.
– Немедленно заказывайте вертолет! – заявил он с порога, невзирая на полуобнаженную Нору. – Вылет через тридцать минут. Приготовьте пятерых бойцов внутренней охраны с полным вооружением…
Референт натягивал трусы и хлопал глазами.
– Записывайте! – рявкнул Иван Сергеевич.
– Что случилось, шеф?..
– Пишите! Пять бойцов с оружием и комплектом боеприпасов, самых крепких и проверенных. Семь, нет, восемь радиостанций, пять комплектов альпинистского снаряжения – веревки, карабины, крючья, ледорубы и прочее, – диктовал он. – Оружие только российского производства, документы бойцам оставить в особняке, все до единой бумажки! Автоматы, боеприпасы мне и вам. Каждому фонари, запас продуктов на семь дней. Сбор – через двадцать минут во дворе. Все!
– Зачем? – спросил референт, дописывая. – Что это значит?
– Это значит то, что вы не владеете ничем, кроме!.. – Иван Сергеевич выразительно посмотрел на Нору. – Мамонт захвачен генералом Тарасовым! – Он поставил последний штрих – брезгливо поднял со стула бюстгальтер и бросил референту. – Одевайтесь! – И вышел, хлопнув дверью.
Потом в особняке захлопали все двери. Шведы поднимались в ружье, и, глядя на эту картину, Иван Сергеевич понял, почему они проиграли две главные свои битвы в истории войн и навсегда отказались воевать с Россией. Тяжеловатые, привыкшие к вольготной и вальяжной жизни охранники, возможно, и владели искусством восточной борьбы, неплохо стреляли, водили автомобили, но были непригодны для операций военного характера. Ко всему прочему, стоя в строю, препирались на шведском языке с референтом. Иван Сергеевич спросил, в чем дело, и выяснилось, что по контракту телохранителей нельзя использовать в военных целях.
– Равняйсь! – зычно скомандовал Иван Сергеевич. – Смирно!.. Выполнять мои команды беспрекословно. Любое неповиновение расцениваю как предательство интересов фирмы.
Он очень любил покомандовать – это тоже была его слабость. Только ему никогда не приходилось этого делать…
Перед отъездом на аэродром он предупредил Варберга, чтобы ни в коем случае о захвате Мамонта не сообщали российским властям до особого на то распоряжения. Люди генерала, находящиеся в Красновишерске, могли начать террор против шведов.
