– Вы дали согласие осуществлять руководство совместной российско-шведской фирмой «Валькирия»… Мы высоко оценили вашу добрую волю, господин Афанасьев… Но известные вам события и действия бывшего руководителя фирмы господина Савельева… не позволили довести начатое дело до завершения… Мы не имеем никаких претензий лично к вам, господин Афанасьев, и считаем, что вы поступили весьма разумно, покинув Москву… У нас имеется полная информация о преследовании вас со стороны господина Савельева… Он имел цель вынудить вас отказаться от предлагаемой вам работы… В случае же вашей строптивости – лишить жизни, убить… Шведская сторона фирмы приносит вам извинения за действия бывшего руководителя «Валькирии»… А также обязуется компенсировать моральные и материальные потери, связанные с происшедшими инцидентами… Дальнейшая ваша безопасность гарантируется шведской стороной фирмы, а равно и вашей семьи.
– Благодарю вас, – сдержанно отозвался Иван Сергеевич.
– Шведская сторона фирмы глубоко обеспокоена положением дел и развитием последних событий, – продолжал Варберг. – Вы, господин Афанасьев, получили массу неприятностей и, возможно, теперь имеете сомнения в целесообразности вашего согласия на руководство фирмой «Валькирия».
– Да, господин Варберг. – Иван Сергеевич откинулся на стуле, вытянув ноги, и скрестил руки на груди. – Имею такие сомнения. И довольно основательные.
Швед-переводчик перевел ответ Варбергу, и тот выразительно покивал. Третий же швед, молчаливо слушающий и совершенно непонятный для Ивана Сергеевича, сделал какую-то пометку в блокноте и стал еще более внимательным, ни на мгновение не сводя глаз с русского собеседника.
– Господин Афанасьев, мы еще раз подтверждаем свои намерения, – сказал через переводчика Варберг. – Мы считаем вас одним из лучших специалистов в России. У вас имеется богатый как практический, так и теоретический опыт. Поэтому хотели бы услышать от вас слова согласия в новой… обстановке.
Иван Сергеевич понял, что шведы взялись за него с бульдожьей хваткой и просто так не отступятся. Следовало переходить в наступление, сбить предлагаемый ими ритм и строй беседы, на худой случай погрузить все дело в длинную дискуссию и выиграть хотя бы одну ночь для анализа и раздумий.
– Допустим, специалист я не самый лучший, – сказал он. – И тем более теоретик. Вы, господа, либо заблуждаетесь, либо умышленно преувеличиваете, что мне не особенно нравится.
– Мы владеем объективной информацией, – заявил Варберг. – В Институте вас считали лучшим аналитиком и специалистом по геофизическим исследованиям. Кроме того, вы долго занимались практической деятельностью: подъем затонувших судов с драгоценными металлами в Черном, Каспийском и Баренцевом морях, работа на дне будущего Цимлянского водохранилища, колчаковское золото, сокровища Ивана Грозного и, наконец, «Валькирия».
«Сволочи, – безадресно подумал Иван Сергеевич. – Все, что можно, выдали. А раньше за каждую секретную бумажку готовы были со света сжить…»
– Кроме того, мы имеем сведения, что вы умышленно искажали исследовательскую информацию, чтобы советский режим не мог воспользоваться плодами вашего труда, – продолжал Варберг. – Это был ваш протест, адресованный коммунистической власти.
Иван Сергеевич едва сдержался, чтобы не выдать свои эмоции, хотя тут же согласился про себя, что вся халтура – вольная или невольная – и в самом деле совершалась как протест, но в общем-то не против конкретного режима в России, а против странной политики, проявившейся во время работы в Цимлянске. Шведы же пытались пригребать его к себе как некоего специалиста-диссидента!
– Перед фирмой «Валькирия» сейчас встала проблема в работе с материалами Института, – переводил швед. – Искажения настолько серьезны, что требуют больших расходов, дополнительных средств. А наша сторона уже заплатала России за эти материалы. Бывший руководитель фирмы господин Савельев не смог дешифровать умышленные искажения из-за слабой профессиональной подготовки. Нам же известно, что вы, господин Афанасьев, обладаете всеми необходимыми знаниями. Поэтому мы вас считаем одним из лучших специалистов.
Они действительно много знали об Институте, его настроениях и нравах. Это значило, что кто-то из бывших сотрудников служил в «Валькирии» информатором: в материалах сведений о личностях не почерпнешь…
Сбить с ритма шведов было трудно. Куда бы ни уходил разговор, Варберг возвращал его к сути. Нужно было действовать энергичнее.
– Самый лучший специалист по «Валькирии» вам, по-видимому, известен, господин Варберг. – Иван Сергеевич встал и начал ходить вдоль стола – пусть водят за ним глазами.
– О да! – самостоятельно воскликнул швед-переводчик. – Это господин Русинов! Его звали – Мамонт.
– Правильно! – похвалил Иван Сергеевич. – Поэтому, чтобы продолжать дальнейший разговор, я хочу услышать прямой и откровенный ответ на один вопрос… Я люблю иметь дело с людьми честными, порядочными и не люблю играть втемную. От вашего ответа зависят, уважаемые господа, мой выбор и мое слово согласия. По-русски это называется «проверка на вшивость».
