Одна из главнейших забот легата – выбрать подходящее место для ночной стоянки. Главные критерии здесь те же, что и при основании города или деревни: чтобы поблизости имелись вода, топливо и подножный корм для лошадей, а сами окрестности выглядели здоровыми. Никаких болот, подозрительных пустошей, выцветшей травы, зарослей сухих кустов и деревьев, как можно меньше комаров.
Сначала маршрут армии изучают разведчики. Затем, еще до прихода главных сил, посланные вперед землемеры разделяют и с точностью вымеривают подходящую площадку, которая находится или в ровном поле, или на вершине холма. Только глупец способен обосноваться на дне оврага, лощины или иной низменности – такие места легко обстреливать сверху из метательных машин, пращей и луков.
И уж потом прибывшие «мулы» – навьюченные легионеры – немедленно приступают к возведению укреплений: роют ров, насыпают вал, вбивают колья. В самом конце работ строится само жилье.
Иуда никогда не посещал римский лагерь, но хорошо знал его устройство по описаниям Пандеры и соглядатаев. И теперь рассказы более чем тридцатилетней давности воплотились в жизнь перед его глазами.
Правильный четырехугольник, вытянутый с севера на юг, был совершенно не похож на обычные поселения в Галилее и Иудее, где нет ни плановой застройки, ни прямых улиц, ни сотен жилищ, одинаковых по размеру, цвету, внешнему виду, форме и используемым материалам.
Ровные, как по ниточке выведенные ряды палаток, ворота, частокол, ров – такая картина непривычным к прямым линиям иудеям может присниться разве что в страшном сне!
С юга расположены главные, так называемые преторские ворота, на севере – задние, с востока и запада соответственно – правые и левые. Вне пределов кастры находятся палатки дежурных стражей.
Сердце бивуака – преторий, штаб-квартира главного военачальника. По обеим сторонам от него стоят жилища свиты и телохранителей. Перед преторием раскинулась принципия – площадь собраний. Неподалеку – квесториум, предназначенный для содержания заложников и хранения добычи под надзором легатов. У каждого из них, как и у трибунов, отдельные палатки. Такой же привилегии удостоены начальники союзнических войск. За жильем руководителей, по другую сторону от принципии, возведен алтарь для жертвоприношений и гаданий, без которых доблестная римская армия и шагу не ступит, пальцем не пошевельнет.
Пространство вокруг административно-религиозного центра предназначено для отборных отрядов пехоты и конницы. А уж за ними нашлось место простым легионерам. Причем каждая пехотная когорта и манипула, каждая конная ала (да что там, каждый солдат!) всегда занимают предназначенные только им одни и те же участки.
Вспомогательные войска, если им доверяют, живут под защитой рва и валов. Если же считают ненадежными, то не допускают в лагерь. Колоний, очевидно, был убежден в лояльности союзников, так как расквартировал их рядом с легионерами – правда, в самом дальнем, северном конце кастры.
Велиты провели Иуду через задние ворота, и они зашагали между рядов одинаковых палаток, сделанных из сшитых кож и натянутых веревками. Единообразие нарушала большая хижина из тонких досок с крышей из шкур. Обычно такие хатки возводились для длительных стоянок в более прохладных краях, но в жаркой Иудее строение служило миниатюрным импровизированным храмом римского бога медицины Эскулапа.
Светские больницы и воинские госпитали уже существовали в республике. Только, как правило, открывали их при какой-либо знаменитой лекарской школе, основанной известным целителем. И насчитывалось их немного. Подавляющее большинство обитателей прибрежных стран Великого моря лечились и умирали в святилищах Асклепия-Эскулапа, Изиды-Афродиты-Венеры, Великой Матери – Геи, Зевса-Юпитера и прочих небожителей, к чьему милосердию могли призвать несчастные, надеявшиеся вернуть себе здоровье.
Иуда ничуть не удивился тройной ипостаси хижины-храма-лазарета. У иудеев тоже было в обычае лечить больных во дворе иерусалимского святилища, возле животворных источников, священных рощ, около синагог. Он едва сдержал крик радости, увидев своих пациентов: так много их оказалось! Из двадцати манипул римских союзников шестнадцать были выбиты до единого человека. Из оставшихся в живых четырех сотен велитов только Криксу и Неарху посчастливилось избежать ранений.
Более половины легионеров тоже отправились лицезреть подземного бога Плутона. Лишь единицы не имели зарубок на память от иудейских мечей, копий и стрел. Наспех перевязанные, злые и унылые, будто это они проиграли битву, победители складывали трупы своих соотечественников штабелями для погребальных костров, рыли ямы для захоронения мертвых неприятелей – с трудом и неохотой, огрызаясь на окрики начальства и ругаясь почем зря.
