– Пошли людей за город, пусть наловят в траве кузнечиков. И не бойся, все равно никто, кроме меня, не знает, правильно ли приготовлены акриды.
– Спасибо, господин мой! – Ободрившийся повар поцеловал руку Гавлониту.
– Эй, иудей! – С каждой чашей вина Гай становился все развязнее. – Давай расскажи о запретной для тебя пище. Может, еще новые блюда для себя открою. Вы же, евреи, на выдумку горазды...
– «И сказал Господь Моисею и Аарону, говоря им: Скажите сынам Израилевым: вот животные, которые можно вам есть из всего скота на земле: Всякий скот, у которого раздвоены копыта и на копытах глубокий разрез, и который жует жвачку, ешьте; Только сих не ешьте из жующих жвачку и имеющих раздвоенные копыта: верблюда, потому что он жует жвачку, но копыта у него не раздвоены; нечисты для вас...» (Лев. 11:1—4).
– Помолчи! Вилка, запомни! Мнемон – проследи!
Через два дня предо мною должно лежать жаркое из верблюда! Зажарьте его целиком и положите на стол. Я приглашу друзей-патрициев, порадую их восточным лакомством. Что значит – на стол не поместится?! Изготовьте стол побольше! Деньги? Эй, Кошелек! – позвал он раба-казначея. – Сходишь с ними на рынок и купишь дромадера! Продолжай, Иуда!
– «...И тушканчика, потому что он жует жвачку, но копыта у него не раздвоены; нечисты для вас...» (Лев. 11:5).
– У тушканчиков – копыта?! – заорал Серторий. – Ну, Иуда, видать, твои Моисей с Аароном писали эти рецепты с большого похмелья...
– К Плутону их, центурион! Ну, не знали анатомии животных еврейские пророки, проглоти их Цербер! Зато новое для меня блюдо подсказали. Вилка, Мнемон! Верблюд чтоб был готов на нынешние ноны, тушканчики – парочка, нет, они же маленькие, два десятка! – к следующим нундинам[81]! Излагай далее, всадник Иуда Луциний!
– «...И зайца, потому что он жует жвачку, но копыта у него не раздвоены; нечисты для вас...» (Лев. 11:6).
– Брат, у тебя на родине взаправду водятся зайцы с копытами? – широко раскрыл удивленные глаза разомлевший Лонгин. – Я там год прослужил, но ни разу не видел! Легат, напиши письмо Колонию, пусть он прикажет поймать это невиданное животное! Мы его подарим Августу и заслужим милость императора!
– Размечтался! – ухмыльнулся Гай. – Может, раньше такие копытные и водились в Палестине, да предки Иуды их повыбили, поэтому более зайцев с копытами никто и не встречал... Продолжай свой гастрономический обзор, новый отпрыск рода Луциниев!
Гавлонит понял, что превратился в посмешище. Почему Тора равняет тушканчиков и зайцев с коровами, он не знал, но не подвергал сомнению боговдохновленность Святой Книги. Адонаи ведает причину!
– «...И свиньи, потому что копыта у ней раздвоены и на копытах разрез глубокий, но она не жует жвачки; нечиста она для вас... Из всех животных, которые в воде, ешьте сих: у которых есть перья и чешуя в воде, в морях ли, или в реках, тех ешьте; А все те, у которых нет перьев и чешуи, в морях ли, или реках, из всех плавающих в водах и из всего живущего в водах, скверны для вас...» (Лед. 11:7,9—10).
– Подожди! Свинину и так лопаем каждый день! У кого из водных животных нет перьев и чешуи? Мнемон, подскажи!
– У черепах...
– Ага! Давненько не пробовал черепахового супа! Запишите, что это надо изготовить раньше верблюда. Еще, Квинтилий!
– Дельфины...
– Правильно! К нундинам на пару... Тьфу! То есть к тушканчикам, уж больно они маленькие, не наедимся, приготовить молодую афалину[82].
– Гай, это же священные животные Нептуна! Они спасают терпящих бедствие моряков! – всполошился добрый пьяненький Лонгин.
– Отмолим грех! Принесу хорошие жертвы богу морей! Впрочем, можно не торопиться, я буду служить в Германии, так что на корабль сяду не скоро. Эй, Перо! – велел он рабу-секретарю. – Напомнишь мне послать дары в храм Нептуна, перед тем как придется плыть морем! Что у тебя осталось, Иуда?
– «...Из птиц же гнушайтесь сих: орла, грифа и морского орла, коршуна и сокола с породою его, всякого ворона с породою его, страуса, совы, чайки, и ястреба с породою его, филина, рыболова и ибиса, лебедя, пеликана и сипа, цапли, зуя с породою его, удода и нетопыря... Из всех пресмыкающихся крылатых, ходящих на четырех ногах, тех только ешьте, у которых есть голени выше ног, чтобы скакать ими по земле. Сих ешьте из них: саранчу с ее породою, солам с ее породою, харгол с ее породою, и хатаб с ее породою...» (Лев. 11:13—19; 21—22).
– Подожди!
– Я не знаю. – Иуда аж покраснел от стыда; нечасто приходилось ему произносить такие слова.
– Мнемон, поройся в библиотеках, поговори с охотниками и выясни! Вилка, чтобы эти птицы, по три разных вида в день, подавались мне и моим гостям!
Мнемон кивнул, просверлив Иуду обвиняющим острым взглядом, подобным бураву. Вилка, казалось, был снова на грани потери чувств.
– Какие еще новые лакомства сулит нам священная книга евреев?
