«Какое у нее удивительное лицо, особенно глаза, — подумал Вальтер. — Не скажешь, что красивая, но лицо такое притягательное, симпатичное, русское… Как я раньше не замечал, странно даже… И выражение так меняется, и губы такие, что не надо никакой помады. А глаза, глаза!» А вслух произнес:
— Хорошо.
Марина не поняла, что именно «хорошо» — то, что не успела снять антенну или что ждала его прихода. Она просто немного растерялась от неожиданного прихода и чувствовала себя довольно неловко, ибо еще не успела переодеться, привести в порядок волосы, подкрасить брови… Ей не хотелось показываться Вальтеру в таком неприглядном виде, хотя Марина давно желала видеть его у себя. И такое двойственное чувство выбило ее из привычной колеи. Она мельком взглянула на себя в зеркало: как же теперь ей одеваться? При нем, что ли?..
— А из окна чудный вид, улица просматривается, — сказал Вальтер, подойдя к окну, отмечая про себя, что отсюда ему хорошо будет наблюдать за подходом к дому.
— А те двое торчат у подъезда?
— Торчат, — ответил Вальтер, ему с высоты хорошо были видны шпики.
— Постойте так, не оборачивайтесь, — вдруг решительно произнесла Марина, удивляясь своему требовательному тону. — Я постараюсь это сделать быстро, я сейчас… Мне надо переодеться, понимаете?
— Понимаю, — отозвался Вальтер.
За его спиной скрипнула дверца шифоньера. «Скорее бы она прихорашивалась», — подумал он почему-то с неприязнью и вдруг почувствовал нежный, едва уловимый запах чистого женского белья. Ему стало жаль ее, одинокую, в сущности, молодую женщину, заброшенную волею долга в далекую Бельгию. Ему захотелось сказать Марине несколько теплых слов. Кто знает, что произойдет с ними через час, через полчаса, когда она по его приказу выйдет в эфир? Знает ли она, что фургон находится неподалеку в переулке?
Он приблизился к окну и с удивлением обнаружил, что стекло, словно зеркало, отражало глубину комнаты, и Вальтер увидел Марину. Она стояла к нему лицом, без халатика и Вальтер не мог отвести взгляда от линий ее тела, стройного и молодого.
Кровь хлынула ему в голову, он ощутил, как вспыхнули щеки. Ему стало неловко, что он так бесцеремонно разглядывает Марину. Вальтер отвел глаза и стал смотреть прямо перед собой в окно на противоположный дом.
— Скоро вы? — наконец выдавил он из себя.
— Сейчас, сейчас…
Когда Вальтер снова взглянул на отражение в стекле, он увидел, как Марина через голову надевала платье. Он облегченно вздохнул.
— Где рация? — спросил он, переходя на официальный деловой тон.
— В чемодане, я уже говорила вам, — с легким лукавством в голосе ответила Марина, по-своему понявшая состояние Вальтера.
— Когда сеанс? — задал вопрос Вальтер, делая вид, что не заметил ее лукавства.
— В двадцать ноль-ноль.
— А на аварийную волну можно сейчас выйти?
— Конечно! В любое время суток. — И весело добавила: — Все, можете поворачиваться!
— Тогда начнем работать. Надо немедленно связаться с Центром и передать эти сведения. — Вальтер протянул ей текст радиограмм.
Она смотрела широко открытыми глазами на Вальтера, и он видел, как дрогнули ее брови, как в глазах появился откровенный страх, страх человека, которого заставляют делать то, что неминуемо может привести к гибели. «Знает, что пеленгатор рядом», — подумал Вальтер.
— Как же?.. Мы же хотели… — пробормотала Марина. — И рация упакована.
— Так надо, — перебил ее Вальтер. — Вот, зашифруйте поскорее.
— Хорошо, — Марина взяла текст дрожащими пальцами.
— Сколько на это уйдет времени?
— Минуть двадцать.
— Работайте, — и тут же спросил: — Помните, я как-то вам давал номер телефона? На всякий случай непредвиденный?
— Помню.
— Если что случится и удастся выбраться… — Вальтер не сказал «отсюда», это было понятно и так. — Если удастся, то люди по тому номеру всегда помогут, там бельгийские патриоты из Сопротивления. Передадите от меня привет, от Лангрена. И не больше, ибо там не знают, кто вы, пусть думают, что бельгийка, и все. Так лучше будет для вас, вы меня понимаете?
— Да, понимаю.
Немцы появились быстро, минут через двадцать после того, как Марина вышла в эфир. Вальтер из окна видел, как к дому подкатила крытая машина и из нее выскочили человек пятнадцать в гестаповской форме с автоматами в руках. «Странно, что они не оцепили дом», — подумал Вальтер. Он просто не знал, что гестаповцы не имели сил для оцепления. Они давно охотились за радистом, но не ждали, что именно сегодня тот подаст свой голос, да к тому же в такое неурочное время. Локаторщики привыкли фиксировать радиопередатчик в определенное время и потому были удивлены, когда засекли его.
Вальтер взглянул на Марину. Та склонилась к рации, прижимала одной рукой наушники, а другой работала на ключе. Лицо ее приобрело неестественную бледность, словно его покрыли мелом…
«Только бы она успела отстучать», — пронеслось у него в голове, когда вышел на лестничную площадку.
