Если есть добыча, то обязательно должны быть охотники. Если есть мерзость, то обязательно должны быть те, кто эту мерзость уничтожает.
Посвящается Господу нашему Иисусу Христу и Его Пречистой Матери.
(Нордическая сентиментальная сказка)
"Боже отмщений, Господи, Боже отмщений, яви Себя! Восстань, Судия земли, воздай возмездие гордым. Доколе, Господи, нечестивые, доколе нечестивые торжествовать будут? Они изрыгают дерзкие речи; величаются все делающие беззаконие; попирают народ Твой, Господи, угнетают наследие Твое; вдову и пришельца убивают, и сирот умерщвляют и говорят: «не увидит Господь, и не узнает Бог Иаковлев». Образумьтесь, бессмысленные люди! когда вы будете умны, невежды? Насадивший ухо не услышит ли? и образовавший глаз не увидит ли? Вразумляющий народы неужели не обличит, — Тот, Кто учит человека разумению? Господь знает мысли человеческие, что они суетны. Блажен человек, которого вразумляешь Ты, Господи, и наставляешь законом Твоим, чтобы дать ему покой в бедственные дни, доколе нечестивому выроется яма! Ибо не отринет Господь народа Своего и не оставит наследия Своего. Ибо суд возвратится к правде, и за ним последуют все правые сердцем. Кто восстанет за меня против злодеев? кто станет за меня против делающих беззаконие? Если бы не Господь был мне помощником, вскоре вселилась бы душа моя в страну молчания. Когда я говорил: «колеблется нога моя», — милость Твоя, Господи, поддерживала меня. При умножении скорбей моих в сердце моем, утешения Твои услаждают душу мою. Станет ли близ Тебя седалище губителей, умышляющих насилие вопреки закону? Толпою устремляются они на душу праведника и осуждают кровь неповинную. Но Господь — защита моя, и Бог мой — твердыня убежища моего, и обратит на них беззаконие их, и злодейством их истребит их, истребит их Господь Бог наш."(Пс.93:1-23)
— Ох, ёлки-палки! Господи, прости! — металась по маленькой сцене полуосвещённого камерного зала кругленькая седая старушка в бордовой униформе концертного администратора.
— Что делать? Что делать? — теребила она за пятнисто серый рукав невозмутимо внимающего ей старенького приземистого мужичка, — Яков Натанович вот-вот придёт, а инструмент ещё не на сцене!
— Как это не на сцене? — со смешком возразил ей повидавший всякое ночной сторож, — вот же он! — кивнул в сторону задвинутого за кулисы старенького "Стенвэя".
— Ага! — как боец в атаку вскинулась старушка, — Иван Сергеевич! Ну уж Вам ли не знать где уже сейчас должен стоять инструмент?!
— Ну-ну-ну, — успокаивающе замахал на неё руками сторож, — не переживайте Вы так, Капитолина Исааковна! Вот народ соберётся, попросим кого-нибудь подсобить, и вместе и дружно…
— Да кто соберётся то! — топнула от досады ногой об обшарпанный дощатый пол бессменная администраторша, — Яков Натанович всего на один день к нам! Концерт только для СВОИХ! Значит придёт кто?! — спросила и ответила сама себе, — старые пердуны дряхлые-предряхлые…
— Воля Ваша, Капитолина Исааковна, но один…, да и вместе с Вами эту тяжесть…
— Надо найти кого-то! — решительно обрубила "прения" старушка.
— Да кого вы сейчас здесь найдёте? — рассмеялся в ответ сторож, — шестого января в полвосьмого вечера!
— Да ну Вас! — махнула на него рукой Капитолина Исааковна пристально вглядываясь в полумрак зрительного зала, — мужчина! А как вы здесь оказались?
— Так внизу открыто, не заперто, — чистым юношеским голосом ответил ей худой измождённый "бомж" лет сорока.
— Это я наверное забыл запереть, — виновато пожал плечами Иван Сергеевич, — доставая связку ключей из кармана куртки, — и это Вы, Капитолина Исааковна, виноваты, — заворчал, на что-то стремительно обдумывающую, администраторшу, — заговорили меня прям с ходу, прям от порога. Молодой человек! — обратился к стоящему у задней стены зала бедно одетому мужчине, — давайте НА ВЫХОД! А я Вас провожу…
— Нет! — категорически возразила ему старушка, — мужчина! Мужчина! Подойдите сюда! Будьте так любезны!
— Вроде крепкий так-то парень, хоть и худой, — зарассуждала сама с собой Капитолина Исааковна разглядывая легко взбежавшего на сцену бородатого, длинноволосого "бомжа", — Вы наверное из тех, которые здесь у Собора МИЛОСТЫНЮ собирают? Погреться наверное зашли?
— Ну да…, вроде как…, — кротко потупился, опустил голову с гладко зачёсанными, собранными на затылке в пучок волосами, нежданный гость.
— Ну вот и хорошо! Вот и замечательно! — обрадованно затараторила старушка, — втроём мы его уже сможем, с грехом пополам…
— Да! Конечно! — обрадованно согласился "помощник" и быстро зашагал к "мирно пылящемуся" инструменту.
Как-то знакомо взявшись за самое трудное, тяжёлое место, поправляя пыхтящих с боков старичка и старушку("вы только "рулите", а я остальное я сам"), практически в одиночку выкатил рояль на середину сцены.
— Ой! Ну красота! Ну красота! — радостно "закудахтала" Капитолина Исааковна "нарезая" круги вокруг величественно "воцарившегося" Steinway & Sons, белоснежным платком смахивая пылинки и протирая пятнышки "посмевшие, дерзнувшие" возникнуть на поверхности Космической Чистоты.
