— Шестерых мы спасли, десять вон лежат, — я махнул рукой вдоль по берегу. — Остальных надо в речке искать. Может, позже всплывут.
Потрясенное молчание было мне ответом. Я стоял, мялся, начальство переглядывалось. Надо их как-то втянуть в разговор.
— Первым на место прибыл городовой Кожухов, — я подтолкнул усатого к обер-полицмейстеру. — Потом дворники прибежали, они больше всех вытаскивали из воды. Мы приехали уже последними. Сразу начали реанимацию.
— Реани… что? — не допер Власовский.
— Процедуры оживления утонувших.
— Утопленников можно оживить? — начальство впало в еще больший ступор.
Все, кроме Зубатова. Который подошел к полицейской карете, начал расспрашивать Жованьку. И кстати, спрашивал именно про число учеников школы. Да, Сергей Васильевич самый умный из всех «силовиков». Точнее сказать, единственный умный.
Околоточный надзиратель очнулся, тоже начал свой рапорт. Я понял, что моя функция докладчика исчерпана, вернулся к своим врачам. Которые стояли кружком, смолили папиросы. Бледные все, руки трясутся. Только Винокуров бодрячком. Ну может еще и Россолимо. Курила и Вика. Я психанул, выхватил у нее папиросу, вдавил ее каблуком в землю:
— Виктория Августовна! Извольте в моей службе воздержаться от курения. Табак не для женщин! Я уже, кажется, вас предупреждал. Третье замечание на этот счет, и вы будете отставлены от работы в скорой помощи!
Все удивленно на меня уставились, в глазах Вики набухли слезы. И тут меня кто-то деликатно похлопал по плечу. Я резко развернулся, расслабился. Позади стоял Гиляровский с карандашом наперевес:
— Господин Баталов! Мы не закончили…
— На дежурстве тут остается Горбунов, — я махнул народу в сторону экипажей. — Остальные обратно на подстанцию. Спасибо за работу.
Посмотрел на серьезно настроенного репортера, вздохнул: — Что же, спрашивайте. Все расскажу.
ГОНГКОНГЪ. («Рейтеръ»). «Черные флаги», при численномъ перев?с?, атаковали въ 60 миляхъ южн?е Таи-Пе наступавшихъ японцевъ и сражались отважно. Благодаря тактик? и дисциплин?, японцы спаслись отъ р?шительнаго пораженiя и отступили къ с?веро-западу.
Землетрясенiе. Въ ночь на 26-е iюня, въ Пятигорск? между 1 и 2 час. ночью испытывалось легкое землетрясенiе. Землетрясенiе особенно хорошо слышно было на Нижнемъ бульвар?. («Терскiя В?д».).
ВАРШАВА. Прусская депутацiя при?хала просить графа Шувалова прибыть въ Берлинъ къ 150-л?тнему юбилею полка Императора Александра.
ГРЮНБЕРГЪ. 27-го iюня. Шедшiй из Лигница товаро-пассажирскiй по?здъ, приближаясь къ станцiи Раутенъ, сошелъ съ рельсовъ, сшибъ барьеръ и вр?зался въ зданiе вокзала. Машинистъ убитъ; ранены кочегаръ и много пассажировъ; н?которые умерли.
МОСКВА (В?домости), 27-го iюня. Ужасная трагедiя разыгралась на р?к? у Софiйской набережной. Около 11 час. утра неизв?стный, телефонировавшiй на 03 в больницу Скорой медицинской помощи т-ва «Русскiй медикъ», сообщилъ о многих утонувших у Москвор?цкаго моста.
Вскор? прибывшiй на м?сто трагедiи оберъ-полицмейстеръ Власовскiй после доклада доктора Баталова отметилъ челов?колюбiвый героизмъ спасателей и слаженные д?йствiя медиковъ вернувшихъ къ жизни 6 погибавшихъ. Т?ла остальныхъ несчастныхъ разыскиваютъ по р?к?. Итальянскiй подданный Джованни Стричелли, проводившiй урокъ плаванiя въ опасномъ м?ст? безъ разр?шенiя полицiи, задержанъ и даетъ показанiя.
Я отложил утренние газеты, прихлебнул кофе. В глаза можно вставлять спички, спать хотелось неимоверно. Кофе тоже не особо помогал. Я уже склонялся к мысли устроить себе утреннюю пробежку. А потом выполнить разминочный комплекс у-шу, чтобы окончательно согнать сон. Лечь смог только во втором часу ночи, да и остальные сотрудники разошлись не раньше. Мне пришлось даже распорядиться открыть столовую и выдать врачам и фельдшерам по паре рюмок водки. Благо на леднике была ветчина, сыр — нашлось чем закусить. Все ринулись сбрасывать стресс, делиться эмоциями. Посыпались предложения, как лучше было проводить реанимационные мероприятия, даже Россолимо сразу не уехал домой, а остался поболтать с докторами.
Ни на какое суаре вчера я, разумеется, не успел. Пока переодевался, пока давал интервью Гиляровскому — наступило десять вечера. Двух из спасенных «утопленников» привезли к нам в клинику — пришлось идти на обход, проверять их состояние. Благо я был единственный, кто не пил в столовой. Надо бы всех пострадавших к нам, потому что отсроченное утопление — дело серьезное, но нам для борьбы с этим остается пока только икона великомученика Пантелеймона. Кстати, пожертвование, не абы как. Ее нам подарил купец после чудесного спасения своей жены от острого холецистита. Лучше бы деньгами, конечно, но произведениями искусства — тоже ничего.
«Дядя Гиляй» шел за мной словно на привязи, и потребовал себе халат, чтобы иметь доступ в отделения. Для пиара я ему разрешу даже санитаром работать. Или заместителем Жигана по безопасности. Кстати, они оказались знакомы. Я этому не удивился: если Гиляровский на Хитровке почти свой, то такого заметного персонажа мимо себя он пропустить точно не мог.
