— Занятный тип. И с большим уголовным будущим! Он из дворян, хотя на этом Кавказе каждый абрек мнит себя дворянином, а то и князем. Каландаришвили, — ротмистр заглянул в записи, — уроженец села Шемокмеди Озургетского уезда все той же Кутаисской губернии. Окончил гимназию, а из учительской семинарии его выгнали. Будто бы за революционную деятельность, но на мой взгляд он просто жулик. Сюда Каландаришвили сослали как эсера. Он поселился в местности Звездочка, это на окраине все того же Глазковского предместья. Живет широко, двух рысаков содержит и катается на них с утра до ночи. Но при этом занимается фабрикацией фальшивых банкнот и подложных документов. Тесно связан со Степаном Котовым, крупным аферистом, содержателем номеров «Эльдорадо». В прошлом году эти два молодца чуть было не нагрели Кругобайкальскую железную дорогу на восемнадцать тысяч. Подослали в казначейство мещанина с незамысловатой фамилией Иванов, и тот по поддельной ассигновке пытался получить сумму. В последний момент кассир распознал фальшивку, и афера не удалась. Иванова судили, но он не назвал сообщников. Так вот, Каландаришвили — один из давателей дел в империи Нико.
Лыков записал ловкача в блокнот и спросил:
— Кто еще числится у вас в штаб-офицерах?
— Князь Николай Цулукидзе. Председатель общества взаимопомощи кавказцев. Отбыл четырнадцатилетнюю ссылку за то, что в запальчивости ранил пристава. Пошел добровольцем на войну с японцами, получил прощение; ему вернули дворянство и титул.
— Благородный человек? — ехидно уточнил сыщик.
— Еще какой! Кличка — «Коля». Карточный шулер и одновременно бандит; время от времени сам выходит на штопорку — это так у нас уличные грабежи называются. Но показаний никто не дает, и князь спокойно понтирует в клубах.
— А другие выдающиеся деятели?
Самохвалов зашелестел бумажками:
— Простите, что не могу дать вам их с собой. Вдруг кто-то подсмотрит? Завалите мне всю агентуру.
— Я буду делать выписки при вас, Александр Ильич. И закодирую их своим личным шифром, который даже в Департаменте полиции знают лишь два человека.
Ротмистр сразу протянул листки сыщику:
— На таких условиях — другое дело. Я вам помогу.
Он стал называть питерцу самых выдающихся помощников «иван иваныча». Среди них Лыкова заинтересовал Лазарь Попандопулос, владелец кофейни в номерах «Крым». По словам охранника, грек в империи Ононашвили специализировался на контрабанде.
— Очень хорошо, — обрадовался коллежский советник. — Я знаю, кого к нему подослать. А другие чем заняты? И что у вас есть на братьев Родонай?
Самохвалов рассказал много интересного. Он особо остановился на личности главаря.
— Вы должны понимать, на кого собираетесь идти войной. Николай Соломонович — чудовище. Говорят, он собственноручно забил до смерти первую жену. Ножкой, которую отломил от стола. А дочь от первого брака также лично удушил, а труп выбросил в Ангару. За взятку полиции супругу похоронили без вскрытия. А про дочку распустили слух, что она сбежала с любовником.
— Полноте! Уж больно похоже на сплетню…
— Сам я при этом не присутствовал, — обиделся шеф охранки. — Но сведения исходят из его ближайшего окружения. Конкретно от Рафаила Эристова. Наш освед записал его реплику дословно. Вот: «Если бы власти знали хотя бы часть того, что совершил наш Нико, не миновать бы ему петли».
— Убил жену и дочь собственноручно… — Лыков был ошарашен. — Зверь какой-то. А вторая жена не боится?
— Она под стать мужу. А ее брат служит смотрителем в Иркутском тюремном замке. И тюрьма находится у Нико под контролем. Все его люди это знают и тем более молчат на допросах. А то в прошлом году один аджарец проболтался, так его нашли повешенным в уборной.
Ротмистр перевел дух, отхлебнул уже остывшего чая и продолжил:
— Самое гнусное Ононашвили проделал во время недавней войны с японцами. Тогда на восток, к театру военных действий, через Иркутск ехало много молодых офицеров.
— И что? — поперхнулся коллежский советник. — Неужели…
— Да, — кивнул жандарм. — Несколько человек пропали без вести. Из числа тех, кто поселился в номерах на Кругобайкальской. У них были при себе деньги и дорогие вещи, и… молодые, полные жизни люди погибли. Их зарезали, ограбили, а тела выбросили в Ангару.
— И полиция опять ничего не сделала?
— Опять. С самим атаманом давно уже нельзя совладать, он неприкасаемый. Разве что пощипать пехоту. И тут у Нико уже трижды возникали серьезные неприятности. Причем терпение кончилось не у власти, возмутились простые обыватели. Рассказать?
— Да, конечно.
Самохвалов оживился:
— Наконец-то на эту тварь нашлась хоть какая- то управа!
Он снова заглянул в свои записи:
