— Черт с ней, с этой торговлей. Где и когда я увижусь с мазом?
— В два часа ночи в Заиркутном городке, за переселенческим пунктом, возле военной водокачки.
Алексей Николаевич задумался. Заиркутный городок — особый выселок на левом берегу Ангары, где квартируют части гарнизона.
— Войска из лагерей уже вернулись?
— Еще нет, до конца августа простоят в палатках.
— Значит, армия пока не в городке?
— Там оставлены караульные команды. Иначе народ все растащит! По одной роте всегда живут в городке. Войска получается много. Двадцать пятый генерала Кондратенко и Двадцать шестой стрелковые полки. Затем саперы: Пятый и Шестой Восточно-Сибирские батальоны. Еще Второй военно-телеграфный батальон.
— И как мы с Чалдоном там встречаться будем? Всюду караулы. Нас еще подстрелят.
— Водокачка не охраняется, — успокоил командированного надзиратель. — Она не в самом городке, а на берегу реки Иркут. Близ железнодорожного моста.
— А как попасть туда в два часа ночи? Когда плашкоутный мост разводят?
— С четырех до половины шестого утра, успеете.
— Спасибо! — кивнул питерец Федору Степановичу и ушел к себе.
Итак, ему предстояла ночная поездка на край города. И беседа с опасным и вспыльчивым человеком. Вряд ли тот придет один, а вот у сыщика компании не было. Брать ли с собой браунинг? Если его захотят убить, пистолет не поможет. В банде «хозяина Знаменского предместья» около десятка подручных — всех не перестреляешь. Лучше вести разговор по-умному, чтобы не рассердить атамана и уйти оттуда живым.
Лыков все-таки взял с собой не только браунинг, но и бронзовый кастет — табельное оружие французских полицейских, подарок Благово. Мало ли, как вывернет? Опять же, по пути туда ребята из Порт-Артура захотят пощупать карманы сыщика…
Без пяти минут два Алексей Николаевич подъехал к водокачке. Извозчик, получив в качестве аванса целую пятерку, убрался к переселенческому пункту и встал под фонарем.
Сбоку послышался знакомый голос:
— Иди сюда.
Лыков повиновался. От водокачки отделились три фигуры.
— А мне велел одному приходить, — усмехнулся сыщик.
— Ты смелый, однако, — просипел маз. — Не боишься, мы тебя тут в ножи возьмем?
— У меня браунинг и кастет, от троих, пожалуй, отобьюсь.
— Ладно, я пошутил. И у фартовых совесть есть. Зачем звал?
— Сообщить про Ядвигу. Я узнал, кто украл ваши заклады, которые вы из ломбарда изъяли. Это не она.
— Не она? А все на нее указывают.
— Кто все? Тебя за нос водят, а ты веришь. Слушай, как дело было…
И Лыков рассказал Володьке о том, что услышал от Старжевского.
— Если сомневаешься, спроси его сам. Он сейчас в лазарете, люди Ононашвили пытались его зарезать. Именно за то, что сказал правду в бане.
Маз был поражен.
— Нико ограбил? Меня?!
Он повернулся к своим людям и сказал со злой дрожью в голосе:
— Убью, тварь!
— Проверить надо, — осадил его плечистый детина в пыльнике. — Легавые, может, нас нарочно лбами сталкивают.
— Тогда полковника убью.
— Чего зря воздух сотрясать? — Алексей Николаевич кивнул через плечо. — Извозчик вон стоит. Садись да поехали.
— Поедем, а там засада! — парень в пыльнике даже схватил маза за рукав. — Кому ты веришь, Володька?
— Да иди ты, Вчерашний! Лыков дело говорит, надо дознаться до правды.
Вчерашний — это кличка есаула, вспомнил сыщик записи в учетной карточке. И подмигнул детине:
— Дрейфишь, Егор Сосипатович? Думаешь, у полковника из Петербурга важнее дел нет, чем тебя ловить?
В результате все четверо набились в пролетку. Маз приказал извозчику:
— Давай к Московскому перевозу, так ближе до тюрьмы.
Довольно быстро они доехали до того места, где паром-самолет перевозил людей и экипажи на правый берег. У шлагбаума лихую компанию пытался остановить караульщик. Лыков махнул своим билетом, и их беспрепятственно пропустили.
— Во! И мне такой надо! — сострил Чайванов. Он косился на питерца с одобрением. — Дашь поносить?
— Дорого тебе встанет, — ответил Алексей Николаевич в тон бандиту.
Через минуту тот опять повернулся к сыщику:
— А ты откуда знаешь, как Вчерашнего зовут?
— В полицейской картотеке прочитал, когда готовился к встрече с тобой.
— Готовился, значит? Поджилки не тряслись?
Лыков так приобнял маза за плечи, что тот охнул:
— А ты вспомни, Владимир Васильич, нашу первую встречу. Когда я вашему юноше морду начистил в Ядвигиной калитке. Вас четверо пришло, а убрались несолоно хлебавши.
— Было дело, — смутился Чалдон. — Да вижу, вижу, что ты храбрец. Я таких люблю, мои люди тебя пальцем не тронут.
Паром перевез их к началу Московского тракта. Маз решил изобразить из себя приветливого хозяина и показал гостю:
— Во, смотри. Царская беседка называется. Знаешь, в честь кого?
— Знаю, — ответил сыщик. — Это триумфальная арка, в ней в тысяча восемьсот девяносто первом году встречали наследника, когда он возвращался в Петербург из кругосветного путешествия.
— Точно. Теперь он наш царь. А ты, Лыков, встречался с ним?
— Неоднократно. Я охранял государя сначала в Москве на коронации, потом в Нижнем Новгороде на промышленно-художественной выставке.
— Да ты что? Прямо вот так, лицом к лицу? И разговор вел?
