— А они и не скрывают, — живо ответил титулярный советник. — Там круговая порука. Местные все имеют с санатории доход. Бабы — в обслуге, мужики охоту гостям справляют. Весь городишко с них живет. Деньги-то у постояльцев есть. А у кого нет, тот может заработать.
— Как? На приисках?
— Да. Надо добраться до Киренска, а там ходят пароходы к Бодайбо. Я расспросил своих новых товарищей, из них двое ездили, месяц поработали, еще весной. Привезли шлихтовое золото, заплатили Амеросову и в ус не дуют.
— Что, можно намыть на чужой россыпи золото и спокойно вывезти его прочь? А куда охрана смотрит?
Сергей стал рассказывать про витимские прииски:
— Они сейчас самые значительные в России. Так-то золота много где есть. Даже в Финляндии намывают пуд-полтора в год…
— У меня в Варнавинском уезде тоже имеется, — похвалился Лыков. — В речке Шуде, притоке Ветлуги.
— Вот видите. Но промышленные разработки — другое дело. В Витимском округе драгоценный металл добывают давно и много. Содержание его в песках было прежде колоссальное: доходило до восьми фунтов в ста пудах песка! Сейчас залежи истощились, берутся уже за россыпи, где три золотника на сто пудов, как, например, в реке Дагалдын. И то считается выгодно. Добычу облегчают различные усовершенствования: бочечные машины, вашгерды, чаши Комарицкого, ручные бутары… Инженер Кулибин усовершенствовал последние, и теперь «кулибинки» позволяют промыть в день до двадцати тысяч пудов породы.
Азвестопуло преобразился: глаза его горели, пальцы подрагивали…
— Золото на Витимских приисках крупнозернистое, попадаются самородки до четверти фунта весом. В низовьях рек оно более мелкое, как бы тертое. Форма очень правильная, Гоги мне показывал: куб или октаэдр. Красиво… Проба удивительная: от восемьдесят шестой до восемьдесят восьмой[54]. А лигатура — серебро и платина!
Сергей перевел дыхание и продолжил; было видно, что тема очень его интересует.
— Главная горная порода там — глинистый сланец. Верхние пласты, именуемые турфами, ничего ценного не содержат, их приходится снимать. Толщина турфов доходит до двадцати аршин. Под ними — золотоносный слой, от двух с половиной до четырех аршин. Иногда он разделяется на верхний и нижний, а между ними слой пустых пород. И в самом низу постель россыпи, то есть почва. Места трудные, встречается вечная мерзлота. Она очень удорожает разработку.
К чему я это рассказываю? Помимо пластового золота, где верхние турфы снимают открытым способом, есть и золотые россыпи. Их можно разрабатывать прямо в реке, безо всяких машин. Взял сковородку и мой. Пока не посинеешь от ледяной воды… Три главные реки округа: Бодайбо, Тохтыгу и Энгаиво. Они уже освоены и поделены между крупными компаниями. Там охрана, надзор, администрация. На Андреевском прииске — полторы тысячи рабочих, на Верхне-Прокопьевском — тысяча триста, а у Ратькова-Рожнова на «Весеннем» — тысяча двести. Целые города. Всюду резиденции, то есть склады припасов и материалов. Мужики тоже, конечно, воруют, но не так. А на отдаленных притоках нет никого. Приходи и вкалывай, сколько здоровья хватит. А здоровье там нужно железное. Кавказцы, которых я спрашивал, больше месяца не продержались.
Лыков с подозрением спросил своего помощника:
— Ты откуда столько про золотишко знаешь? В добытчики решил податься?
Сергей хмыкнул:
— А что? Там, говорят, есть вакансия помощника исправника. Это вам ничего не требуется, у вас лесное имение. А мне детишек кормить надо.
— Пока что только одного.
— Дело наживное.
— Чинам полиции, судебного и горного ведомства запрещено заниматься золотодобычей в той части Сибири, где они состоят на службе. Забыл?
— А, — отмахнулся титулярный советник, — это везде обходится!
— Сыщик с деловой жилкой, — сделал вид, что рассердился, Алексей Николаевич. — Ты давно у меня на подозрении. В Одессе даже взятки вымогал у контрабандистов.
— Про золото я спрашивал специально, — признался «демон». — Мы с Гоги хотели поплыть в Бодайбо за динамитом. Под видом начинающих промышленников. Вот я и подковался.
— А чего же сюда приперлись?
— Да пока собирались, власти ужесточили порядок закупки взрывчатки…
— Это я придумал, — похвалился коллежский советник.
— Правда? А хорошая идея. Так вот, купить ее в резиденциях стало нельзя. Никто не продает, говорят — самим не хватает. Ну, мы и поехали в Иркутск.
— В Бодайбо нельзя, а на военном складе можно? — уточнил Лыков.
— Сколько хочешь, только плати.
— Стервецы, — ругнулся коллежский советник. — И почем товар?
— Мелинит стоит двести рублей пуд. Нам требовалось десять фунтов, так там даже говорить сначала не хотели.
— А кто торгует?
— Унтер-офицеры.
Лыков опять ругнулся.
— Всегда в армии все решают унтера. Я узнал это на войне тридцать лет назад. С тех пор ничего не изменилось.
Тут он спохватился:
— Погоди! Так вы теперь с бомбами?
— Нет, пока только с мелинитом. Еще купили капсюли и огнепроводный шнур.
— То есть бомбу уже можете собрать?
— Дел на полдня.
