— И в Петербург бы не поехал, коли Петр Георгиевич бы не настоял. У меня в Томске дел намечено — на две жизни хватит. Вот праздники пройдут, встречусь с… С кое-кем, и уеду. Нужно успевать до распутицы…
— Недоимки спешите выбивать? — скривился князь. — Или полы в присутствии перестилать?
Никса фыркнул носом, и полез за платком. Зима вносит свои коррективы. Холодный ветер с моря не у одного цесаревича намочил нос.
— Какие недоимки? Какие полы? — удивился я. Откуда мне было знать, что это, по мнению молодых столичных либералов, основные занятия провинциальных губернаторов. Такую вот рекламу сделал нам господин Салтыков-Щедрин, едрешкин корень.
— Ну, так похвалитесь своими делами, раз уж изволили воспользоваться приглашением Государя, — Мещерский сам рыл себе могилу.
— Извольте, Владимир Петрович. Я расскажу… Осенью я начал готовить три экспедиции…
В пути, в холодном полутемном вагоне, было время подумать. Разложить по полочкам все свои проекты и начинания. Оценить вложения. И в людей и в предприятия. Так что теперь, я мог описывать свои деяния достаточно систематически и связно. Причем совершенно не боялся, что мне не поверят. Не то время, не тот мир. Здесь все еще принято доверять данному слову.
Да и кто же рискнет откровенно лгать наследнику престола Российской Империи⁈
— Теперь же, коли уж Богу было угодно отметить меня благосклонностью Государя, я тешу себя надеждой заинтересовать столичных банкиров и сибирским металлом, и железной дорогой…
— И подсунуть царю свои прожекты, — закончил за меня Вово.
— Разве у нас что-то может делаться без его ведома? — парировал я. — Рано или поздно, я все равно должен был бы.
— Очень интересно! — приподнял брови цесаревич. — У вас, должно быть, и основания к сим прожектам имеются? Зачем-то же вы почитаете необходимыми эти ваши заводы в недрах Сибири.
— Конечно, Николай Александрович. Но это весьма долгий разговор. Я опасаюсь вас застудить…
Никса снова продемонстрировал мне свой обаятельный изгиб губ. Только теперь, в глазах наместника поселилась какая-то хитринка.
— К Крещению прибывает принцесса Дагмар, — ему пришлось кашлянуть, чтоб выправить дрогнувший голос. — Мне станет… трудно выделить вам достаточно времени. Однако же завтра… Приезжайте завтра ко мне. Привозите бумаги. Станем обсуждать. Во время моего путешествия, я осматривал множество различных фабрик. И господин Победоносцев так живо…
Победоносцев? Ха! Вот о Консте, как Герочка, и другие студенты Императорского Училища правоведения, звали будущего наставника цесаревича, я и забыл!
— Герман Густавович? — Никса насупился. — В чем дело? Что это вы так… Мне кажется, Константин Петрович ничем не заслужил этих ваших… кривляний.
Готов отстаивать симпатичных ему людей? Интересуется промышленностью? Господи, сделай так, чтоб у моего Отечества появился, наконец, путёвый повелитель!
— Простите Ваше Высочество. Это нервное.
— Ну что там у вас, — процедил не поверивший отговорке Мещерский. — Рассказывайте уже.
— Я отправлял четыре письма. Великой Княгине Елене Павловне — и она немедля отправилась в Дармштадт, Князю Долгорукому — и он, мне не поверив, выбросил послание в мусорную корзину, графу Строганову — и он писал Государю о моем предупреждении. А четвертое — профессору Победоносцеву. И что-то я не слышал, чтоб Константин Петрович предпринял какие-либо действия…
— Конверт мог затеряться в пути, — с беспечным видом, отмахнулся Вово. Кого он хотел обмануть? Он явно был доволен появлению компрометирующих Победоносцева сведений. Видимо, влияние московского профессора на Никсу, молодого «рынду» как-то задевало. — Скажите лучше — откуда обо всем проведал этот фрондер Мезенцев?
— Я позволил прочесть мои послания Томскому жандармскому штаб-офицеру, — честно ответил я. — А тот, скорее всего, доложил по инстанциям.
— Зачем? — хором удивились оба молодых человека.
— Я подумал, что начальник штаба Жандармского Корпуса, даже если не поверить в мое предупреждение о заговоре, тем не менее, не преминет проверить. А самый простой способ это сделать — устроить вам, Николай Александрович, врачебный консилиум. На всякий случай, я даже указал имена наиболее знающих докторов, мнения которых якобы опасаются заговорщики. Я не предполагал, что Николай Владимирович устроит настоящий кавалерийский налет на Дармштадт…
— Да уж, — непонятно чему обрадовался цесаревич. — Генерал Мезенцев достаточно решительный и отважный офицер. Надеюсь, этих качеств окажется достаточно для ограждения Нас от различного рода недоброжелателей. Вы, Герман Густавович, знаете, что Мезенцев испросил у папа чуть ли не полмиллиона? Собирается внедрять агентов в радикальные организации и оплачивать осведомителей.
— Дай-то Бог, чтобы этого оказалось достаточно.
— Что опять не так? — чуть ли не прорычал Владимир.
— Вово! — одернул князя цесаревич. — Мне холодно.
И тут же, гораздо более мягким тоном, обратился ко мне.
— Приходите ко мне завтра часам к четырем. Будут интересные люди. Я Сашу позову…
