А вот с волонтерами действительно было плохо. Даже с учетом изъявивших желание заняться благим делом ссыльных поляков-дворян и воодушевленных риторикой потанинской банды семинаристов набиралось меньше ста человек. Худо-бедно – штат сорока или сорока пяти школ. А у меня в губернии, со слов Порфирия, только каменных храмов почти шестьдесят. Да двести семьдесят деревянных. Только в Томске двенадцать каменных и одна каким-то чудом сохранившаяся чуть ли не со времен коменданта де Вильнева бревенчатая. А в округе – еще пятьдесят с лишним таких, чудом сохраненных. Так что имеющихся энтузиастов даже на ближнюю округу маловато. Решил хотя бы с сел и крупных притрактовых деревень начать. И в столичные газеты письмо отправил. Пресс-секретарша доходчиво все описала, эмоционально. Может быть, что-нибудь и получится.
Пока же Колосова я хотел озадачить воспитанием будущего моего учительского корпуса. Он и не возражал. Особенно когда я этим нигилистам объяснил, что их замечательные, цепляющие душу статьи в «Ведомостях» читают всего несколько сотен человек по всей губернии. Тираж такой – пятьсот экземпляров. Причем большая часть мертвым грузом и пачками макулатуры оседает в архивах присутствий по всей губернии. Они-то, мои ненаглядные чиновнички, выписывать газету обязаны, а читать – нет. Крестьяне, может, и рады бы были приобщиться, да не умеют. И учить некому. Пришлось отложить до лучших времен. Или хотя бы до тех пор, пока шум от шашковских лекций не уляжется. Пока в седых головах эти выступления перестанут казаться вызывающими и превратятся в смешные.
Мы с Кузнецовым и Акуловым коммерческое приложение к неофициальной части «Томского губернского вестника» отдельно печатаем. Уже четыре страницы – сплошь объявления и реклама. Хорошо бы еще туда статьи добавить. Рассказы о всевозможных технических новинках, интересных задумках и прожектах в области предпринимательства. О семье Ерофеевых, взбаламутивших своими паровыми машинами и агрономическими опытами весь Каинский округ. О купце Куперштохе. Об угле и его преимуществах перед дровами. О строительстве Чуйского тракта, в конце концов, и о том, за каким лядом его Суходольский строит. Вот вернутся мои разведчики к местам залегания всяких окрестных полезных ископаемых – и о них тоже.
Из нас с Акуловым писарчуки те еще. И хотели бы, да слово к слову не липнет. Василина моя и могла, и даже хотела бы, да кто же ее отпустит по губернии в одиночку шататься. Да и не станут серьезные люди с девицей разговаривать. Эмансипация к Сибири еще не подкралась. Кузнецова тоже не отправишь. Он мне и тут нужен как редактор приложения. А вот Ядринцов сам идеей загорелся. Даже несмотря на то, что ни один из будущих его материалов в приложение без моей цензуры не попадет. Он, похоже, мое предупреждение и вовсе не услышал, так ему возжелалось за казенные деньги на губернию посмотреть.
К слову сказать, мадемуазель Василина Владимировна с месье Колей Ядринцовым как-то подозрительно быстро спелись. Я пока не разобрался, как именно, но то, что моя пресс-секретарь потихоньку-помаленьку начала менять идеологию талантливого публициста, уже заметно. Несколько раз доносили, что Николай Михайлович со своим «гуру» спорить стал. Так что кому рыжая и некрасивая, а кому – свет очей. Честно говоря, я даже рад был бы, если бы у них все сладилось. Просто по-хорошему хотелось счастья этим молодым, умным и талантливым людям.
А Колосова после недолгих раздумий я за семьями мастеровых Томского железоделательного завода отправить решил. Офицер? Вот и пусть парой десятков приданных казаков командует. Снабжу его деньгами и бумагами вроде «всем военным и гражданским чинам подателю сего оказывать содействие», и в путь. Наймет гужевой транспорт в туземных селах, дотащит народ до Томи, а там плоты построит и в губернскую столицу сплавится. Заодно и лес на строительство пригодится.
Всех распихал. Все маршруты на карте у себя отметил. Три с осени готовящиеся экспедиции ушли еще в апреле. Четвертая, та, что на север, к волшебному Масляному озеру, заканчивала смолить крутые бока парусного кораблика. До села Колпашево они по течению легко сплавятся, а дальше проводника из местных найдут и пешим ходом, к заветному озерцу.
Ребятишки нервничали. Опытные лесовики настоятельно рекомендовали в тайгу весной идти. Пока трава не выросла и все завалы да буераки хорошо видно. Потом, в июне, такой бурьян вымахает, что как в тропических джунглях придется просеки прорубать. А звериные тропы, о которых в книгах пишут, для людей мало подходят. Одинокому путнику, может, еще и можно ими кое-где воспользоваться, а целому каравану, обремененному поклажей, лучше даже не лезть. И дорога в два раза длиннее станет, и все равно прорубаться придется.
