— Привет ещё раз, Берёза!
— И тебе подобру-поздорову, Белый! — откликнулся Сергей, добавив с прорывающейся из утробы злостью. — Какими судьбами тебя занесло в наши палестины?
— Попутным ветром.
Вадим быстро терял интерес к разговору, эмоциональный шторм, бушующий в душе бывшего приятеля основу которого составлял отнюдь не положительный букет, неприятно царапал панцирь самообладания. Берёза, образно говоря, за что-то был сильно обижен и зол на старого кореша. Юный гений и надежда российского магоконструирования особо и не скрывал своих чувств. Впрочем, первопричина обид догадывалась, за что его так не любят и мечтают прикопать в тёмном лесочке. Придавив вылезшую из глубин естества неприязнь, Белов иронично улыбнулся.
— Ум-м, — ернически хмыкнул Березин, — а потом куда?
— Куда пошлют, — пожал плечами Вадим, отступая на шаг. Любому эмпату неприятно находиться рядом с эмоциональным торнадо.
— А посылают у нас часто…
— Береза, ты уже выскажись сразу, не мни яйца, — дабы избежать опротивевших плясок вокруг да около, рубанул по живому Вадим. — Излей душу.
— Сука ты, Белый, — выплюнул тот, — свалил куда-то, а нас потом гэбисты и тантрийские «тихушники» трясли, как груш. Все души заживо вынули. Из-за тебя группу разогнали.
— Всего лишь? — неприкрытая насмешка литром бензина плюхнулась в тлеющий костёр застарелой обиды.
— Что-о-о?!
— Уймись, горячий финский парень. Шуткую я. Ты жив, Валька жива и здорова, чего тебе ещё для счастья надо, хороняка? А сейчас было без шуток. Видно мало вас трясли, раз ты с кулаками при встрече кидаешься. Ума не добавилось, Серый. Другой бы с иной стороны зашёл. Нет, чтобы о семье и здоровье друга поинтересоваться. На худой конец спросить, куда того нелёгкая занесла.
— И куда?
— К оркам, Берёза. Тюк в темя дубинкой из бамбука, понимаешь… Вас как, в казематах трясли или в кабинетах? Ага, в комнатах с белым потолком… Счастливые вы с Валюхой, Серёга. Тебя бы на моё место, узнал бы, почём фунт лиха и как это сдохнуть пару раз и с того света вернуться. Знаешь, судя по твоему короткому рассказу и звёздам на погонах, жизнь у тебя что зебра: полоса чёрная, полоса белая, но больше белая, а мне достался жеребец темной масти, ни одного светлого пятнышка. Сколько нервов и здоровья угробил, а звёзд не выслужил. Таки обидно. Жизнь, Берёза, бьёт ключом. Разводным. Только успевай уворачиваться. Крутишься целыми днями, как уж на сковородке, а богатств не нажито. Не румян, не бледен, не богат, не беден, не в Порше, не в парче, а так, вообще. Завидую я тебе, Берёза. Ладно, бывай, увидимся ещё, — от богатырского хлопка по плечу у Березина подогнулись ноги, — не провожай меня, а то потеряешься ещё по дороге жизни, как я потом Валюхе в глаза смотреть буду?
Отодвинув Сергея в сторону, Белов вышел наружу. Отлипнув от тихо урчашего у штабной палатки БМП, за его спиной пристроились дроу.
— Вадим, постой, — донеслось сзади, от торопящегося Сергея пахнуло виной. — Ты это… прости дурака.
— Проехали, Берёза. Вале привет!
— Да, и тебе… я передам… Валя сейчас на Диане, сын у нас родился.
— Поздравляю! Как назвали хоть?
— Димоном, Димой…
— Дмитрий Сергеевич, значит. Молодец, мужика настругал! А у меня дочка, Полюшкой нарекли. Ладно, увидимся, Береза!
— Пока. Не сдохни там, слышишь?!
— Сам не хочу, понимаешь.
— Валька Димку крестить хочет.
— А я тут причём?
— Папашей будешь…
— Э-э-э, — завис Вадим, — каким папашей?
— Крёстным! Олух.
— Крёстным я согласен. Ты больше так не пугай, а то до инфаркта недалеко. Меня мои девчонки кастрировали бы… папаша… Шутник ты, как я погляжу.
Махнув рукой, Березин учесал на КП. Вадим постоял немного, задумчиво потирая подбородок и осматривая выбранную под командный пункт позицию. Охранный периметр полыхал всеми цветами радуги, несколько мощных накопителей на передвижных платформах подпитывали металлические столбы, испещрённые рунными схемами. Подковыляв к одному из них, Вадим принялся изучать вязь. Дроу тоже заинтересовались и принялись бурно обсуждать между собой достоинства и недостатки конструкции и защитной вязи в целом. За незнанием языка Вадим не вмешивался в разгоревшуюся полемику, признавая руку мастера и отдавая неизвестному магу дань уважения. Пожалуй, он ошибся с оценкой земных щитов, этот выдержит не одну псановскую атаку.
Из палатки вышел Санин, прикрывшись ладонью от солнца, он нашёл искомый объект и быстрым шагом направился к нему. Предчувствуя скорую развязку, Вадим подтянулся и цыкнул сопровождающим. Дроу, прекратив пустую болтовню, вытянулись по стойке смирно. Их не обманывал юный возраст шагающего к ним человека. Глаза, аура и некоторые особенности поведения и манеры речи говорили о богатом жизненном опыте и возрасте, давно перевалившем за черту юности. Молодой человек обладал большой властью, и это без всяких пререканий заставляло считаться с ним.
