— Ты Роф? — с этими словами Гвен села, слишком ошеломленная, чтобы продолжать беспокоиться о своей голове. Мужчина был очень похож на Лахлана; но не совсем; он был чуть менее загорелым, а волосы были немного темнее, но, безусловно, в обоих мужчинах было много общего, а ее об этом никто не предупредил. Может быть, все волки-оборотни были в чем-то одинаковыми. По крайней мере, выглядели достаточно аппетитно, чтобы любая женщина жаждала их с невероятной силой.
— Да, я Роф. А ты леди Гвендолин.
— О, Боже, — сказала она. Должна ли была Гвен извиниться? Черт подери, нет. Чего он ожидал, сознательно обманывая ее?
— Нет, не Боже. Просто лидер тысячи или около того оборотней.
Гвен вновь уставилась на него. Высокомерный ублюдок. Лахлан тоже был их лидером, или Роф просто забыл об этом? И это был мужчина, который должен был стать ее парой? Возможный отец ее детей? Просто превосходно.
Ну, по крайней мере, он был красив. И, стоило признать, пах чертовски приятно, как и второй альфа стаи. Эти двое мужчин, буквально источающих сексуальность и заставляющих ее соски затвердеть, изо всех сил старались убедить Гвен, что связь с ними будет лучшей альтернативой, чем немедленное возвращение на самолете в США.
— Ну, думаю, тут я должна была бы сказать, что рада знакомству. Но ты, вероятно, догадываешься, что обстоятельства нашей встречи далеко не идеальны.
— Ничто в этом мире не идеально, — впервые на лице Рофа появилось серьезное выражение. — Мы находимся в состоянии войны. И хотя мне ненавистны обстоятельства, при которых ты сюда попала, я также рад, что мы, наконец-то, можем приступить к делу.
Дело. Секс был для него просто каким-то «делом».
— Да, это прекрасное деловое соглашение между нами тремя…
— Лахлан сказал, что ты согласилась на все, — сказал Роф.
— На все? Он мне так и не предоставил полного перечня. Я не знаю, что входит в это «все».
— Не важно. Я уверен, что ты выполнишь свою часть соглашения. Вот что важно. Но пока тебе нужно исцелиться. В ближайшие дни тебе понадобятся силы.
— К слову о ближайших днях, — сказала Гвен, — а в каком мы году?
— Полагаю, ты не в курсе. Сейчас 1348 год.
— Ну, конечно же, — Гвен слабо рассмеялась и коротко зевнула.
— Я осознаю, Гвендолин, что ты женщина из более современного мира. И тебе чужд наш образ жизни. Но теперь ты в моем времени. В моем королевстве. И тут все происходит так, как скажу я. Это понятно?
Гвен открыла рот, готовая запротестовать. Неужто Роф ожидает, что она начнет стирать его одежду и купать его?
— Все будет происходить как ты… и Лахлан… скажете, — произнесла она и с этими словами провалилась в сон.
***
На этот раз, когда Гвен очнулась, рядом сидел Лахлан.
— Они сказали мне, что ты уже просыпалась, — произнес он, склонившись вперед в кресле, которое поставил около кровати Гвен.
— Просыпалась. Я не была уверенна, не приснилось ли мне все это. Но все произошло на самом деле, да? — сказала она, вспоминая необыкновенную самоуверенность Рофа.
— Да, боюсь, что все более чем реально. Ну и что ты думаешь о нашем «лорде»? — его слова прозвучали вопросом, хотя Лахлану уже прекрасно был известен ответ.
Гвен сощурила глаза.
— А ты как думаешь? Он тот еще тип.
— Он такой и есть, — сказал оборотень, рассмеявшись. — Хотя он не совсем уж такой плохой.
— Но по большей части такой. Он ужасно похож на тебя. Вы родственники?
— Что-то вроде того, — Лахлан не собирался вдаваться в детали, впрочем, как и всегда. Вместо этого он продолжил: — В любом случае, он идеален для нашего клана. И вдвоем мы прекрасно управляем нашим миром.
— Хорошо, объясни-ка мне кое-что: как именно вы вдвоем управляете тут всем? Мне показалось, что Роф считает, будто руководит тут только он.
— Он альфа, лидер. Но какое-то время назад мы сошлись на турнире. Именно так в моем мире завоевывают свои позиции. Я вышел победителем.
— Ему это должно быть сильно не понравилось.
— Так и было. Но он благоразумен… иногда. Он принял мое, скажем так, превосходство на тот момент. Но у меня была задача, которую я должен был выполнить, и поэтому я не мог управлять стаей.
— Какая задача?
— Найти тебя.
При этих словах Гвен почувствовала, как волна тепла омыла ее. Лахлан на самом деле посвятил этому свою жизнь, а любовь, отразившаяся на его лице и звучащая в голосе, говорила о том, что делал это он не просто ради клана.
— А теперь, когда ты нашел меня? Все изменится?
— Возможно. Но пока, в интересах нашей общей цели, я оставлю все как есть.
— А ваша общая цель — я?
— Частично, — улыбнулся Лахлан. — Ты играешь важную роль в нашей битве. Но в конечном итоге мы хотим укрепить нашу стаю, чтобы обезопасить наши земли. Чтобы пресечь на корню возможную ненависть к нашему виду.
— Как мы это сделаем?
— Вынудив людей полюбить наш вид.
— Лахлан, ты вновь говоришь загадками, — сказала Гвен.
— Ты все поймешь в свое время, — Лахлан выглядел скорее задумчивым, чем игривым, словно разрабатывал в своей голове какую-то стратегию.
